Кнут и пряник для профсоюзов

Но, поскольку в спокойные периоды истории общество может поддерживать себя в состоянии некоторого равновесия, основанного на соотношении классовых сил, можно говорить о существовании некоего молчаливого соглашения между различными частями общества. Все существующие законы, включая и конституцию — не более чем юридическое выражение этого баланса. Государство с его аппаратом, капиталистический класс с его организациями, прессой и другими СМИ, рабочий класс с его организациями, в т. ч. и профсоюзами — всех их с некоторой долей условности можно считать участниками этого существующего де-факто «общественного договора».

Но никогда существующее между сторонами этого договора фактическое неравенство не проявляется так ярко, как во времена кризисов. Разразившийся в 2008 г. жестокий экономический кризис нарушил хрупкое равновесие, сложившееся в предшествующий более благополучный период. Когда речь заходит о таком деликатном деле как дележ убытков, у буржуа всегда возникает непреодолимое желание как можно более крупную их долю спихнуть на рабочий класс. И наконец, кто-то же должен покрыть многомиллиардные дыры во всех бюджетах, возникшие из-за спасения банков и крупных компаний, в которые правительства вливали бюджетные, т. е. по сути общественные деньги, пытаясь при их помощи потушить экономический пожар.

Но для проведения всех этих мер необходимо по-максимуму лишить рабочий класс возможности к сопротивлению, обезоружить его политически, отнять все гарантии, предоставленные в более спокойный период. А это уже означает не что иное, как расторжение правящим классом сложившегося «общественного договора». Если внимательно присмотреться, то можно легко заметить подобные процессы, в том числе и в России.

Урезание по-русски

18 июня этого года в российском правовом поле произошло два знаковых и на первый взгляд взаимоисключающих события. Госдума одновременно приняла поправки в российский «Закон о профсоюзах», отменяющие гарантии профактивистам, не освобожденным от основной работы, и одновременно ратифицировала Конвенцию МОТ № 135 «О защите представителей работников на предприятии и предоставляемых им возможностях».

Так завершился долгий период урезания профсоюзных гарантий, начатый еще в 2002 г. Напомним, что еще с советских времен в трудовом законодательстве действовали положения, по которым работники, избранные в состав профсоюзных органов и не освобожденные от основной работы не могли быть привлечены к дисциплинарной ответственности или уволены по инициативе администрации без согласия руководства своего профсоюза.

Урезание было произведено путем хитрого маневра — через Конституционный суд, решения которого не могут быть обжалованы, не подлежат отмене и не могут быть обойдены принятием нового закона. В 2002 г. было узаконено увольнение профсоюзников за однократные грубые нарушения — прогулы и т. д., — в 2008 — разрешено привлекать к дисциплинарной ответственности, в 2009-м — увольнять за неоднократные взыскания. И все это со ссылкой на ст.19 Конституции — дескать, профсоюзники имеют необоснованные привилегии, чем нарушается равенство перед законом.

Перед законом-то равны, может, и все. Не все равны перед работодателем. Рабочий, являющийся членом профсоюза, виновен перед ним в самом страшном грехе — в том, что, осмеливаясь отстаивать свои права, покушается на святое — на прибыль. Поэтому с точки зрения хозяев такой смутьян должен быть искоренен с предприятия любой ценой. Но конституционным судьям, видимо, знать таких простых вещей не полагается.

Представители правительства, в ответ на жалобы профсоюзов, естественно, ссылались на «независимость» Конституционного суда. Но ведь КС — не филиал непогрешимой небесной канцелярии, а 19 живых людей, назначаемых Советом Федерации по представлению президента для вынесения политических решений по толкованию конституции. В период острого кризиса и нарастания протестов уши «биг бизнеса» слишком явно торчат из-за подобных решений.

«Это нарушение наших прав! Мы так не договаривались!», — жалуются и возмущаются профбоссы после каждой болезненной ампутации очередных прав и гарантий. «А мы знаем!», — нагло ухмыляется в ответ правительство… И производит следующую ампутацию.

Поэтому в качестве анестезии в дополнение к кнуту в конце концов понадобился и пряник. Профсоюзников принялись утешать обещаниями скорой ратификации 135-й Конвенции МОТ. Конвенция и правда была ратифицирована и введена в действие на территории РФ с 01 июля этого года. Но сильно ли она поможет?

Основное положение Конвенции гласит: «Представители работников на предприятии пользуются эффективной защитой от любого действия, которое может нанести им ущерб, включая увольнение, основанное на их статусе или на их деятельности в качестве представителей работников, или на их членстве в профсоюзе, или на их участии в профсоюзной деятельности…». Так в том-то и дело, что у нас никого не преследуют и не увольняют «за участие в профсоюзной деятельности»! Трудно найти случай, когда российский суд признал бы в действиях работодателей факт дискриминации по профсоюзному признаку. Увольняют и преследуют за прогулы, невыполнение инструкций и норм и прочие нарушения трудовой дисциплины. А то, что все эти прегрешения существуют лишь в фантазии хозяев — это же еще надо доказать, потратив кучу нервов и драгоценного времени и борясь с «беспристрастными» прокурорами и судьями, раз за разом становящимися — вот неожиданность! — на сторону работодателя.

Профсоюзы под ударом

Закон «О профсоюзах…» и Трудовой кодекс писались в период, когда профсоюзы еще могли проводить своих депутатов в Госдуму и через них торговаться с правительством. Отмененные ныне статьи законодательства поэтому и писались специалистами, прекрасно понимающими, с какой легкостью фабрикуются на наших предприятиях «дела» по поводу прогулов, опозданий и т. д. Они во многом защищали профактив от хозяйских стремлений избавиться от него «под благовидным предлогом» и облегчали процедуру восстановления на работе, если это все же происходило.

Но зато и плата за эти законодательные благодеяния была высока: все лихие и смутные 90-е профсоюзы, в особенности ФНПР, оставались надежной левой подпоркой правящего режима. Когда нужно — в одних случаях проводили дежурные акции протеста, в других — вступали в «правильные» предвыборные блоки, вроде союза ФНПР с партией промышленников и предпринимателей в 1995 г. или Партии трудящихся с «Родиной» в 2004-м.

Совершенно очевидно, что такими маневрами не столько усиливалось, сколько ослаблялось политическое влияние профсоюзов именно на тот слой, на который они и должны были бы опираться — на рабочих. А в политике, как и на войне, существует одна существенная закономерность: слабых бьют. Поэтому столь же закономерно, что бонапартистский «тандемократический» режим, отрастивший наконец свои собственные правое и левое крыло в лице «Единой» и «Справедливой России», наградил бывших полусоюзников заслуженным кровопусканием.

Правда, стоит оговориться, что здесь не все столь однозначно. После внесения всех изменений в законодательство очевидно, что удар наносится по низовой прослойке профсоюзных активистов, в большинстве своем выдвинутых самими рабочими. Но, кроме власти и бизнеса, выгоды которых в результате избавления от «смутьянов» бесспорны, подобные меры, вероятно, пойдут на пользу и профбюрократии, усиливая значимость находящихся в относительной безопасности «освобожденных работников».

Реакция профсоюзов

Все профсоюзные СМИ полны жалоб на произвол работодателей и чудовищную несправедливость связанных с ними контролирующих органов, прокуроров и судей. И что же? Повествование о злоключениях каждого уволенного профлидера заканчивается «оптимистичным» обещанием обратиться в еще более высокие инстанции и найти управу на плохих чиновников в лице хороших.

«На сегодняшний день складывается ситуация, когда выборные профсоюзные представители лишены „предварительных“ гарантий от увольнения и имеют незначительные возможности для отстаивания своих прав в случае уже свершившейся дискриминации или давления», — жалуются представители НП «Юристы за трудовые права». ВКТ подготовила огромное исследование о нарушении прав профсоюзов для подачи жалобы в МОТ.

Но после чтения всех жалоб остается стойкое впечатление, что они обращены в пустоту, т. к. расчет в них строится на то, что права профсоюзов и их членов отстоит кто-то другой. «Хороший» чиновник, международная общественность — кто угодно, только не они сами.

Стоит ли удивляться, что в отчаянии некоторые активисты доходят уже до того, что во всех своих бедах начинают обвинять… рабочий класс: «основная причина бедственного положения рабочих — в них самих! Именно благодаря их индивидуальному эгоизму, страху, лени, низкой сознательности, неспособности объединиться и действовать солидарно и организованно нет возможности воспользоваться той могучей силой, которой обладает организованный рабочий класс…».

Даже если это и так, обижаться на рабочий класс — все равно, что обижаться на дождь или на солнце. Он такой, каким его создала история и другого рабочего класса у нас нет. Если бы все рабочие рождались социалистами и профсоюзными активистами — зачем бы тогда нужны были социалисты и профсоюзные активисты?

Что на повестке дня?

Еще до отмены гарантий низовым активистам с каждым годом становилось все яснее, что прежняя тактика независимых профсоюзов — создать небольшое ядро, в открытую заявить о себе и под прикрытием законодательства бороться за влияние на предприятии, все реже и реже приносит успех. Изменившиеся внешние условия еще более настоятельно требуют серьезного обсуждения изменений в тактике. Нужно посмотреть правде в глаза и признать, что если власть со своей стороны отказалась соблюдать «общественный договор», то и рабочий класс имеет полное право на то же самое.

Возможно, от методов открытой работы придется прибегнуть к элементам тайной. Но одно должно оставаться несомненным. Рабочий класс — единственный класс современного общества, сила которого заключена в нем самом. Он уже не раз в истории доказывал свою способность бороться и побеждать, не надеясь на прокуроров, судей и трудовые инспекции. Рабочие умудрялись проводить стачки, создавать свои союзы и коалиции во Франции при Луи Наполеоне, в России Николая II, в Бразилии времен военной хунты и в сегодняшней Турции.

Даже несмотря на кризис почти ежедневно приходят сообщения о забастовках и выступлениях рабочих по всему миру. Когда писались эти строки стало известно о забастовке 26 тыс. рабочих телекоммуникационной кампании Пакистана. А ведь Пакистан — страна с жестким полувоенным режимом, ничуть не более демократичным, чем РФ и не менее пострадал от кризиса и природных катаклизмов!

Сами же профсоюзники с завистью смотрят на зарубежных товарищей: «Было бы здорово нам, фордовцам, доверять друг другу, как турецкие рабочие. Благодаря органайзингу они очень хорошо друг друга знают и могут подпольно объединить в профсоюз больше половины работников предприятия до объявления о существовании профсоюза. Меня поразила история в Бразилии. Там завод-подрядчик Форда уволил одного человека. Весь Форд встал — человека восстановили».

Но ведь дело не в каком-то волшебном «органайзинге»! Дело в политике самих профсоюзов, которые в России в период кризиса явно решили отсидеться в стороне, прикрываясь собственной слабостью и даже не пытаясь организовать серьезный протест ни по поводу массовых увольнений рабочих, ни поводу урезания собственных прав.

А при такой политике профсоюзам и далее предстоит, как говаривал Салтыков-Щедрин, оставаться не столько сражающимися, сколько сражаемыми.