Либеральный пацифизм vs экстремизм. Где правда?

Смотрели фильм «Во имя отца», рассказывающий историю «Гилфордской четвёрки» — четырёх ирландцев, незаконно осужденных за серию взрывов в Лондоне в 1975 году. В фильме прозвучала острая критика современной системы правосудия, для которой вполне допустимо обвинять кого попало лишь для того, чтобы снять недовольство общества, запугать, устроив показательную расправу над козлами отпущения.

К сожалению, особо живой дискуссии по окончании фильма не получилось, несмотря на то, что были приглашены Алексей Гаскаров (антифашист, который непосредственно испытал на себе подобную ситуацию) и активные участники кампании за его, и Максима Солопова, освобождение. Точнее, обсуждение носило несколько отвлечённый характер.

Алексей рассказывал о своём задержании, о нахождении в тюрьме, о том, каким образом антифашисты оказались у здания Химкинской городской администрации. Также он сказал, что, в отличие от героев фильма, он не просто случайный свидетель, и высказал мнение о необходимости снятия обвинения со всех, кто был тогда у здания администрации. Ведь эта акция была непосредственной реакцией на бесчинства местных властей и действующих в их интересов фашистов. Социолог Александр Бикбов говорил общие слова о том, что суды вообще всегда и везде действуют в интересах государства. И только Костантин Харитонов вкратце рассказал об основных планах действий: организации акций поддержки и сбора денег на адвокатов.

Но вернёмся к фильму. В нём внезапно появляется настоящий преступник, устроивший взрывы. Он пытается помочь главному герою выйти на свободу, находясь в той же тюрьме и устраивая в ней разного рода силовые акции. При этом его образ крайне упрощён: это тупой убийца, ненавидящий англичан и вообще людей и, кажется не вкладывающий какой-то особой социальной подоплёки в свои действия. В противовес ему — отец главного героя, который пишет письма адвокатам, ни в каких акциях не участвует, ждёт и верит. Таким образом создается противопоставление: «нормальные, довольно аполитичные люди» и «злобные экстремисты». Террор — это, без сомнения, не метод. Но фильм не предполагает наличия альтернатив в этом вопросе: либо сторонники либеральной «аполитичности», либо террористы. Симпатии зрителя предполагаются именно по отношению к первым, тем самым настраивая их против любых проявлений «экстремизма»… такого, как «погром» химкинской администрации, например. И, voil?, это оправдывается в конце фильма — благодаря женщине адвокату, «Гилфордская четвёрка» на свободе, а старания соседа по камере ни к чему не приводят.

Проблема тут в том, что критикуя судебную систему, фильм не критикует общество, эту систему породившее. Предполагается, что буржуазный суд можно переубедить — был бы только грамотный и небезразличный адвокат, умеющий достать скрытые доказательства невиновности своих подзащитных и правильно представить дело в суде. И тогда, естественно, справедливость восторжествует, а непорядочный следователь будет наказан. Массовая кампания, мимоходом показанная в конце фильма, не в счёт — всё-таки по сюжету перелом наступил из-за адвоката. Естественно, в такой картине мира организованная оппозиция не нужна. Правда, при этом в фильме упускается из виду, что суд пересмотрел свое решение по прошествии 15 лет — то есть, скорее потому, что проблема была уже не столь актуальна. Если бы для буржуазного государства это было выгодно, никакой адвокат не помог бы.

И всё бы ничего, если бы проблема, подобной веры в возможность либеральных методов борьбы, была только в фильме. Но нет. Весьма показательно смотрелась листовка организаторов кинопоказа, предлагающая, в частности, для борьбы с фашизмом контролировать «маленького расиста и диктатора», который якобы живет в каждом из нас, смотреть антифа-фильмы, носить на одежде скрепку и привлекать администрацию своего города к очистке стен от «символов вражды». Действительно, силовое противостояние «фашисты-антифашисты» ведёт в тупик, но причина не в насилии как таковом, а в отсутствии любых попыток объяснить обычным людям истинные цели фашистов и классовую природу фашизма. Но, с другой стороны, неужели бандам неплохо организованных людей, находящихся в крепкой сцепке с крупным бизнесом, можно противопоставить кружок либеральных пацифистов, занимающихся лишь просмотром фильмов и замазыванием свастик на стенах собственных домов?

Крень спора между пацифизмом и терроризмом растёт прежде всего из понимания оппозиционерами самих себя как особой группы людей, обладающей более высоким уровнем понимания происходящего в стране и способных в одиночку или небольшой группой изменить текущую ситуацию. Многие окололиберальные борцы с фашизмом и произволом властей готовы писать сотни жалоб президенту, премьеру и в судебные инстанции лишь затем, чтобы лишний раз доказать себе, что те работают в интересах существующего порядка, десятки раз быть избитыми милицией и десятки раз сесть в автозак с гордо поднятой головой, лишний раз ощутив себя «мыслящими», «несогласными». Отвергая подобные методы, но точно также основываясь на осознании собственной «особенности» молодые люди решают действовать смелее — берут в руки камень, арматуру и выходят на тропу бессмысленной уличной войны.

Спор между сторонниками «законных» методов борьбы и сторонниками «решительных действий» лишь уводит дискуссию от истины. Победить произвол фашистов и властей сможет только организованное сопротивление тех, по чьим интересам такая ситуация бьёт больше всего — представителей рабочего класса. Отчаянные одиночки ни со скрепкой на одежде ни с коктейлем молотова в руке не сделают и сотой доли того, что может сделать массовое движение. Хороший пример в отношении темы фашизма — события в Лондоне 1936 г., получившие название «Бой за Кейбл-стрит», когда левым — социалистам и анархистам удалось вывести на улицы более 300 тыс. человек, жителей рабочих районов Лондона и успешно остановить демонстрацию Британского союза фашистов, проходившую под защитой 14 тыс. полицейских. Борьба за демократию и против фашизма в России будет развиваться настолько, насколько её нынешние активисты сумеют оставить свои пацифистские и бойцовские иллюзии и направить свои усилия на агитацию среди простых трудящихся.