Милитаризм — новый фактор российской политики?

Многие политологи наивно полагают, что недавнее выступление в СМИ Медведева с объяснением позиции России по европейской системе ПРО, является всего лишь очередным предвыборным маневром властей, призванным поднять рейтинги «Единой России» и лично действующего президента в глазах у националистически настроенной части российского общества. Безусловно, доля истины в такой позиции присутствует. Однако осторожности в такой поверхностной оценке действий президента должна добавлять ухудшающаяся социально-экономическая ситуация в России, нарастающая вторая волна рецессии мировой экономики и страх российских властей перед призраком ливийских событий, которые вкупе могут вывести милитаризм в более чем реальный фактор российской как внешней, так и внутренней политики.

Посмотрим на бюджет России 2012—2014 гг. Прежде всего, он характеризуется беспрецедентным в новейшей российской истории ростом расходов на национальную оборону (в 1,8 раза к уровню 2011 года). К 2014 году расходы на оборону составят до 19% расходов бюджета (уровень поздних брежневских времен). Расходы на правоохранительную деятельность и национальную безопасность должны вырасти в 1,7 раза, при этом на МВД в 2,3 раза, на внутренние войска в 1,7 раза. При этом снижаются расходы на образование (в среднем по всем статьям примерно на 12%, но расходы на школы в 1,8 раза, техникумов в 10 (!) раз). Расходы на здравоохранение снижаются на 9%. Если сейчас отношение расходов на оборону к расходам на образование и здравоохранение составляет 1,5 раз, то к 2014 г. разрыв вырастет до 3 раз!

Рост расходов на оборону — принципиальная позиция российских властей и не зависит от выборов в ГД или президента. За несогласие с ней, в частности, был отстранен с занимаемых постов Кудрин, несмотря на весь свой авторитет в правительственных кругах. Популяризация милитаризма в российских СМИ проводится постоянно — тут и преувеличиваемая агрессия соседей по СНГ, нагнетаемая национальная истерия, когда вполне реальные интересы американского империализма смешиваются с совсем идиотическими заявлениями, что и спутник «Фобос-Грунт» мол-де вывели из строя пресловутые американские супер-радары (вывод — Россия должна иметь возможность противостоять этим системам как минимум, а в идеале переплюнуть их). Так зачем на самом деле российским властям нужна милитаризация?

Ответ на этот вопрос увязан с тем, как понимается «модернизация» российской промышленности политической элитой. В технологическом и техническом аспектах, «модернизация» все чаще понимается ими как простое возрождение советского ВПК. Отчасти такая позиция понятна, ведь из всей российской промышленности, не считая сырьевой и обогатительной отрасли, только ВПК представляет собой конкурентную в мировом масштабе высокотехнологичную отрасль. По мнению российской элиты, накачивание ВПК инвестициями приведет к постепенному переходу передовых военных технологий в гражданские отрасли, обеспечив также их ускоренное развитие. В пользу выбора такого варианта «модернизации» говорит и ускорившееся акционирование предприятий ВПК; однозначно, их готовят к крупным инвестициям и перестройке, причем не только под патронажем государства. И, понятное дело, крупные чиновники и бизнесмены готовят себе плацдарм на этом поле, чтобы вовремя снять сливки, а то и стать хозяевами. Даже если, что наиболее вероятно, план такой «модернизации» не даст ожидаемого эффекта (теория о переходе технологий из ВПК в гражданку давно подвергнута обоснованной критике даже буржуазными экономистами), появится новая прослойка российской буржуазии, тесно связанная с госаппаратом.

Немаловажным для понимания условий современной российской милитаризации является условие стабилизации бюджета исходя из цены на нефть в районе 100 USD/баррель (при этом дефицит бюджета все равно сохраняется в среднем на 1,5% ВВП). Очевидно, что почти неизбежная рецессия мировой экономики опрокинет эти смелые ожидания, быть может, до 60–70 USD/баррель, а то и ниже. Нетрудно догадаться, что выпадающие доходы бюджета вряд ли будут целиком компенсированы из стабфонда (его суммарная величина сейчас ниже уровня середины 2008 года, а еще ведь появится необходимость как и в 2008—2009 гг. регулировать курс национальной валюты и спасать госкорпорации). Очевидно, что в этих условиях правительство пойдет, как и прежде, на еще большее урезание социальной части бюджета, что может вылиться рано или поздно в массовые социальные протесты быстро нищающего населения. Совершенно очевидно, почему в бюджете 2012—2014 гг. планируется столь существенный рост расходов на полицию и внутренние войска. Власть готовится силой подавлять внутренние протесты и революционную волну, подавлять на манер Каддафи, Ассада и других ближневосточных диктаторов. Тем более, что характер и масштаб социальных противоречий в России ничуть не меньше, чем на Ближнем Востоке.

В этой связи для милитаризации России находится еще одно применение, помимо экономического. Российские власти боятся, что в случае применения военно-полицейской силы в отношении протестующих, но вполне возможно, неорганизованных низов, правительствами стран Европы и США данная ситуация нестабильности может быть воспринята как момент использования той же стратегии, что и в Ливии. Империализм Запада и бонапартизм российских властей вполне могут сойтись в непрямом военном конфликте; исключить это в мире, погруженном в хаос экономической депрессии, не может никто. Позиция России в отношении европейской ПРО, по сути, отражает в данном ключе опасения российских властей в возможности реализации Западом такого сценария.

Другое опасение России в отношении европейской ПРО — наличие эффективной противоракетной обороны, покрывающей, в том числе, и страны бывшего СССР, представляет опасность для собственно российского империализма. Не так просто будет диктовать условия странам СНГ, не имея возможности легкого военного вмешательства (как-то было, например, в недавнем военном конфликте с Грузией, а чуть ранее — в поведении и действиях российского вооруженного контингента в некоторых странах Средней Азии).

Напоследок нельзя не удивиться, как российские власти методично подменяют в сознании большинства людей идею демократии различными бюрократическими суррогатами. Выступление Медведева в СМИ на тему европейской ПРО — воистину ноу-хау в системе подмены понятий. Действительно, а чего хотел Медведев от народа, к которому он обращался? Чтобы люди ответили ему, согласны ли они с ростом военных и полицейских расходов при плановом уничтожении социалки? Или, быть может, Медведев, обращаясь к народу, ждал оценки империалистического курса России во внешней политике? А может, он хотел услышать другие предложения по «модернизации» помимо милитаризации промышленности и приватизации социальной сферы? Но формат его выступления носил исключительно популистский характер, не подразумевавший никакой не то что демократии в какой бы то ни было форме, но и даже элементарной обратной связи со зрителями. Медведев таким выступлением просто показал в выгодном для себя свете накануне выборов свою работу на посту президента, а также подогрел и без того кипящие националистические настроения в обществе.

КРИ выступает против милитаризма, национализма, патриархата и всей правой политики российских властей, проистекающей от нежелания и неспособности решать острые социальные проблемы в обществе и направленной на разделение трудяшихся накануне классовых боев. КРИ выступает против «модернизации» Путина и Медведева, являющейся термином для определения новой приватизации госсобственности и милитаризации промышленности под бюрократическим контролем. КРИ выступает против империализма во внешней политике как России, так и западных стран.

В противовес этому КРИ выступает «за»:

— пролетарский интернационализм как единственно верную стратегию классовой борьбы в условиях мирового кризиса, и, как следствие, против любых форм дискриминации;

— рабочую демократию, основанную на участи рабочих организаций в управлении производством, выработке плана подлинной модернизации национализированной промышленности;

— демократически управляемую плановую экономику;

— федерацию рабочих государств в общемировом масштабе;

— подлинный марксистский социализм как альтернативу капитализму.