Война с кавычками и без

В середине ноября в Москве были задержаны активисты арт-группы «Война». Реакцию многих левых на это событие сложно было воспринять иначе, как политическую несуразицу. Поэтому до некоторых пор можно было не обращать на неё внимания. Но когда стали появляться критические разборы всех этих изъявлений солидарности с «Войной», позиция «троцкистов» оказалась представленной исключительно текстами Будрайтскиса (СД «Вперёд») и Овсянникова («СоцСопр»). Отмалчиваться в такой ситуации для нас означало бы согласиться на дискредитацию троцкизма.

Для начала оговоримся, что в основных моментах мы согласны с анализом и критикой Сергея Соловьёва на сайте «Скепсис», и нам придётся в некоторых местах повторить его аргументацию. Однако выводы, к которым он приходит в своей статье, мы сочли недостаточными. Кроме того, мы не можем согласиться с утверждением некоторых левых, что «эстетические разногласия» с «Войной» не должны учитываться при политической оценке их деятельности, поэтому в нашем разборе анализу этой составляющей акций арт-группы тоже будет уделено внимание.

Узники совести

Прежде всего, мы не считаем, что всякого арестованного государством нужно априори поддерживать или выступать в его защиту, тем более — некритически. Защищать Ходорковского — экс-олигарха и соратника Путина, а ныне иконы либералов? — Нет, увольте. Однако, даже выступая за то, чтобы художник Трушевский понёс наказание за изнасилование, мы говорили об открытости процесса, выборности и сменяемости судей и должностных лиц в аппарате МВД. Все имеют право на открытый и беспристрастный суд. Открытое рассмотрение дела активистов «Войны» выборными судьями вменило бы им «хулиганство» и штраф. Но их обвиняют в «хулиганстве по мотивам ненависти или вражды к милиции», да ещё с привлечением пресловутого отдела «Э». Политически мотивированный арест Солопова и Гаскарова, которых власти решили сделать козлами отпущения за погром администрации Химок, стал для нас поводом участия в кампании солидарности, хотя их «аполитичный антифашизм» доставил нам куда больше неприятностей, чем выходки «Войны». Так почему же мы не поддерживаем кампанию в защиту «леворадикальной арт-группы»?

На то есть три причины. Первое: нельзя некритично поддерживать тех, кто скорее вставляет палки в колёса, чем помогает левому и рабочему движению. Второе: мы не считаем необходимым выражать солидарность с теми, кто старательно стремится быть арестованным. Третье: кампания в защиту «Войны» строится на недопустимых требованиях.

Перед тем, как начать разбор этих причин, стоит еще раз перечислить некоторые акции «Войны»: групповая оргия в Зоологическом музее накануне прошлых выборов с лозунгом «Ебись за наследника медвежонка»; имитация повешения «гастарбайтеров» в магазине «Ашан»; пробег по крыше машины ФСО с мигалкой; «перфоманс» под названием «Говно — друг или враг?» с попыткой поедания фекалий; проецирование черепа с костями на фасад Белого дома; изображение фаллоса на Литейном мосту напротив здания ФСБ; засовывание курицы во влагалище одной из активисток группы в супермаркете и, наконец, переворачивание милицейских машин в Санкт-Петербурге, за что и были арестованы активисты.

Тест Роршаха

Несмотря на окололевую риторику «Войны», ни одна из их акций не может быть названа левой: каждый видит в них то, что хочет видеть. Активисты сознательно добиваются такого эффекта, гордясь «максимальным количеством интерпретаций» и «конкуренцией смыслов». Неудивительно, что отчаянный поиск «ответственного политического высказывания» в акциях «Войны» требует бесконечных оговорок о символичности отражения реальных проблем в сознании художника. Подобный результат даёт и белый лист с пятнами Роршаха, но значит ли это, что в тесте швейцарского психиатра скрыто политическое высказывание? Ответ очевиден — нет; путем свободных ассоциаций пациент видит в симметричной кляксе тот образ или идею, которой болен.

За примерами далеко ходить не нужно: акцию с повешением «гастарбайтеров» и «пидоров» в Ашане с одинаковым рвением поддержали и ультраправые, и либералы, и «левые». Разумеется, каждый из них считал различные смыслы, о чём с восторгом и рассказала в интервью активистка группы. Смешно после этого слышать, что арт-группа «Война» своими «высокохудожественными» акциями говорит правду о том обществе, в котором мы живём.

К кому обращены эти акции? Ответ находится в любом интервью с «Войной»: «В героя России может превратиться в одну минуту любой офисный задрот, если он способен всё бросить, выйти на улицу и вернуть себе город». Совершенно очевидно, что активисты группы обращаются к миксу из различных прослоек среднего класса и маргинальных слоев: «хипстеров», золотой молодёжи, «линуксоидов», офисных менеджеров, художников-маргиналов. С одной стороны, они питаются отбросами со стола элиты, зависят от неё напрямую материально, с другой — они презирают правящий класс за коррупцию, полицейский беспредел, отсутствие демократии. Не в состоянии порвать с капиталистической системой, они не могут найти выход из собственного положения и разработать последовательное решение проблем общества. А потому они восхищаются «неповиновением» «Войны» столь же провокационным, сколь бесплодным.

Дон Кихоты в Зазеркалье

У активистов «Войны» так же, как и у этих прослоек, сознание, простите за штампы, откровенно мелкобуржуазное. Свою политическую импотенцию и организационную беспомощность подобные группы (да, «Война», отнюдь не первая и, к сожалению, не последняя) маскируют показным радикализмом: смесью публичных совокуплений, мата и огрызков оппозиционных идей.

Не имея возможности причислить себя к определённому классу, осознать своё место в производственных отношениях и собственные классовые интересы, скоморохи «Войны» вынуждены лишь отражать смутно оппозиционные настроения всякого рода маргиналов. Но когда власти увидели, что эта беснующаяся группка перешла от мелких шалостей к переворачиванию машин, ей не составило ни малейшего труда враз прихлопнуть весь этот цирк. Левым и окололевым, либералам и представителям арт-сообщества, поддержавшим «Войну», ничего не осталось, как только опубликовать соболезнования, организовать пару жиденьких акций и заклеймить всех остальных «трусами» и «конформистами». Многим жалко арестованных «по-человечески». Да только одной жалости мало для политической поддержки. Единственное, на что может рассчитывать активист, в случае репрессий, это поддержка и протест тех, чьи интересы он отстаивал. Но отказавшись от выражения внятной политической позиции, «Война» сама лишила себя союзников.

Радикализм одиночек и крики отчаянья

В последней акции «Войны» с переворачиванием милицейских машин так же мало содержания, как и в бессмысленных набегах приморских партизан или погроме химкинской администрации. Это явления одного порядка, симптомы болезни, появляющейся после каждого серьёзного поражения левого и рабочего движения, после каждого политического отката или застоя (РАФ в Германии, Красные бригады в Италии), на каждом этапе буйства реакции (поражение 1905-го года, и революционной волны конца 1960-х). Дерзкие акции «насилия» над властью, совершенные кучкой деморализованных и разочарованных героев, по замыслу должны, наконец, пробудить народное возмущение. Эти самые «герои» из числа интеллигентов-индивидуалистов рассчитывают заменить протест организованного рабочего класса, по-своему трактуя понятие «авангарда». «Насилие над властью», на которое они уповают, может выражаться в чем угодно: от убийств чиновников до уничтожений символов капитала, взрывов офисов корпораций, переворачиваний полицейских машин и т. д.

На первый взгляд кажется безумием сравнивать «Войну» с «леворадикальными» террористическими группировками, однако у всех них одно классовое содержание. Это бунт мелкобуржуазных индивидуалистов, неспособных выработать последовательную программу уничтожения капитализма, да и не ставящих себе такой задачи. Их классовая природа определяет и тактику: они не видят перспективы борьбы угнетённых масс, не способны на кропотливую политическую работу по завоеванию влияния на рабочий класс и строительству массовой революционной организации, которая сможет опрокинуть капитализм. Они обращаются к своим прослойкам на том языке, на который те откликаются бурей эмоций — провокацией, показным аморализмом, «прямым действием», ведь это с лихвой компенсирует отсутствие ясной программы и ответов на вопросы.

Все статьи, написанные «левыми» в поддержку «Войны», пытаются убедить читателя в том, что, борясь за освобождение группы, они борются за права для всех. При этом одной из важнейших демократических свобод (наряду с правом на забастовку, свободу собраний или чистую окружающую среду) называется «право на оскорбление полиции». Но оскорбление полиции — занятие бессмысленное. В случае насилия и репрессий манифестанты или забастовщики могут, обороняясь, и полицейские машины перевернуть, но причём здесь «Война»? Если на массовых акциях группка анархистов переворачивает машины или метает «коктейли Молотова», то социалисты пытаются их остановить. Нельзя давать государству орудие против себя же: власти охотно выставляют революционных левых как бунтарей, террористов, экстремистов, получая хороший предлог для расправ. Это вовсе не вопрос морали, а лишь политической необходимости и готовности.

Никакой войны, кроме классовой

Акция «Войны» с переворачиванием милицейских машин должна быть осуждена как неуместная провокация. Репрессивный аппарат нельзя остановить, даже если перевернуть или спалить сотни машин. Плодить же иллюзию о том, что это что-то изменит, значит действовать против левой политики. Революция — это отнюдь не какой-то одномоментный стихийный акт насилия, погромы или убийства полицейских. Она требует от большой части рабочего класса высокой сознательности и понимания того, как построить общество без капитализма, на основе демократической плановой экономики. Только в этом случае, в ходе различных по своему масштабу и силе классовых столкновений, репрессивный аппарат под давлением масс частично перейдет на сторону восставших, частично будет разбит. Но до тех пор предстоит сделать то, что многие считают невозможным: построить организацию, которая объединит угнетённых на основе революционной, социалистической программы. Никакого другого пути избавить мир от бесконечного насилия, бедности, коррупции просто нет.

Прежде чем объявить войну буржуазному государству, необходимо собрать силы, подготовить армию. Смешно бросаться с дубинкой на танк, щеголяя при этом революционной фразой, безответственно призывать следовать твоему примеру при отсутствии необходимых условий. Те левые, кто сейчас вступается за «Войну», в сущности, вступаются и за их акции, замалчивая их политическое содержание. Таким образом, вредное влияние этих идей только усиливается, умножая иллюзии в отношении методов и тактики.

«Эстетический террор»

Замысел «эстетического террора» акций арт-группы очевиден: провокативная подача должна встряхнуть зрителя, шокировать, заставить немедленно действовать. Но в результате те «яркие эмоции», которые стараются выжать из зрителя активисты, в лучшем случае вызывают в нем только пассивную поддержку. Но, может быть, провокации от «Войны» противопоставлены буржуазной культуре и ценны хотя бы «оппозиционной» эстетикой?

Прежде всего отметим, что эстетика как форма неотделима от политического содержания. Акции «Войны», несомненно, не соответствуют лицемерной официальной эстетике капитализма. Патриархальной благопристойности, как и буржуазному гламуру, арт-группа противопоставляет публичные оргии и нарочитую тошнотворность. Но таким образом она не только не подрывает те устои, которые замаскированы фасадом капитализма, но и усугубляет их.

Например, объективизацию женщины (восприятия исключительно в качестве сексуального объекта) капитализм скрывает за эвфемизмом «прекрасный пол». Арт-группа немедленно объявляют «войну» такому лицемерию, и называет одну из своих активисток «семиаршинной пиздой», таким образом лишь усугубляя дискриминацию. Действительным вызовом буржуазной морали было бы не только назвать женщину своим товарищем, но каждым своим действием и словом подчеркивать солидарность, разобраться в сущности дискриминации, поддержать борьбу за равноправие. На это в патриархальном обществе нужно гораздо больше смелости и разума, чем для очередных тривиальных оскорблений.

Подобных примеров можно найти массу: так, пленённую силу протеста «Война» изображает в виде огромного члена напротив здания ФСБ (чем же, как не огромным фаллосом, «нонконформисты» могут символично изобразить мощь и силу?). Обсценная лексика и мат, которые «Война» избрала чуть ли не основными выразительными средствами, это, пожалуй, самое прямое порождение патриархата. Экспрессивность матерного выражения базируется на предубеждении, что уподобиться женщине оскорбительно. Например, название акции «цензура сосёт» буквально означает «цензура занимается оральным сексом», и только патриархальные предрассудки придают ему какой-то смысл и уничижительное значение. В другом случае «эксплуатацию и унижение» («когда люди ебут друг-друга») активисты обозначают половым актом, в котором женщина выступает в нарочито пассивной роли (акция «Ебись за наследника медвежонка»). Патриархальная мораль предполагает, что участие в сексе постыдно для целомудренной женщины, и означает «обладание» ей, подчинение её собственной сексуальности желаниям партнера. Именно эти предрассудки позволяют использовать слово «ебут» в качестве синонима — словесного или действенного — к понятиям «эксплуатируют», «используют», «унижают». Не разъясняя причин и последствий всех этих предрассудков, группа, наоборот, предпочитает широко их использовать.

Маску лицемерия с роли «хранительницы домашнего очага» «Война» срывает, предлагая активистке при походе за продуктами воспользоваться вместо продуктовой сумки собственной вагиной. Видимо, вред, причиненный органу бройлерным цыпленком, тоже нужно отнести к материальному ущербу, который, по мнению Андрея Ерофеева, неизбежно наносит профессия художника-акциониста. Стоит ли напоминать, что такими своими действиями активисты вновь и вновь используют женскую сексуальность в политических целях вполне в духе буржуазной морали.

Когда для написания этой статьи нам пришлось ознакомиться с акциями «Войны», мы пришли к выводу, что скорее надо требовать от группы принесения публичных извинений за сексизм и оскорбление человеческого достоинства, но уж точно не солидаризироваться с их акциями. И гендерный аспект их эстетики вовсе не единственный. Например, отношение к рабочим как к скоту активисты подчеркивают, забрасывая их бездомными кошками, а гомофобию и ксенофобию — вешая «пидора» и «чурку».

Даже если эту эстетическую провокацию воспринять как метод оголить проблемы, то есть поставить вопрос, то уж ответа на него вы точно не найдёте в акциях «Войны». Форма в них приобретает самодовлеющее значение не потому, что они задумываются как «художественные», а потому, что активистам нечего сказать. И такой протест — «сплошное отрицалово», критика без положительной программы — неизбежно становится буржуазным. Так, респектабельные либеральные политики в своей критике избегают ответов, потому что со всей ясностью осознают, насколько им не выгодно ставить под сомнение само существование капитализма. Они говорят о реформе МВД и демократии? И как же они будут подавлять протесты рабочих, если придут к власти? Все теми же дубинками. Какова их антикризисная программа? Всё то же урезание бюджета. Такие намерения можно спрятать только за популизмом и абстракцией речей. Сравните темы акций «Войны» (суды — несправедливые, «тараканьи»; менты — плохие и ленивые, чиновников необходимо отправить в отставку) с речами любого либерального оппозиционера (нам необходимо полностью реформировать чиновничий аппарат, МВД и судебную систему). Ни те, ни другие не отвечают на вопрос как. Пусть по разным причинам, но с одинаковым результатом для рабочего движения.

Дело в том, что действительный протест против капитализма может быть только сознательным. Если бы группа «Война» захотела противопоставить левую политику предстоящим выборам, то ей пришлось бы не «трахаться» в музее, а предоставить собственную взвешенную антикризисную программу. И если бы ей удалось посредствам художественного образа показать, например, необходимость национализации под рабочим контролем и управлением, вопрос об их поддержке даже бы не встал.

Как левые могут поддержать «Войну»?

Да, политическое содержание и эстетическая ценность акций «Войны», мягко говоря, сомнительны. Тем не менее, мы считаем, что организовать кампанию в защиту «Войны» вполне возможно, так как социалисты могут раскрыть свою программу на любом примере. Однако такая кампания потребует от левых очень большой, почти ювелирной политической точности. В «критической поддержке», которую можно оказать арт-группе, должно быть очень много критического. На примере преследования активистов «Войны» можно показать усиление репрессий власти, которая, боясь протестов по поводу «антикризисной политики», готова обрушиться всем своим весом даже на самых безобидных несогласных. Признавая несомненное право каждого на правосудие, необходимо выступать за открытый и гласный суд, выборность и сменяемость сотрудников всех силовых структур, закрытие центра «Э». Но социалисты должны однозначно отмежёвываться от методов, которые использует «Война», критиковать политическую непоследовательность и сексизм группы. Только честная критика позволит дать ориентиры активистам, которые задумываются о методах борьбы, проводить последовательную пропаганду социалистических идей, и, наконец, показать самим «военнопленным» их ошибки.

В то же время мы считаем, что у левых сегодня есть гораздо более важные задачи, нежели организация кампании в защиту «Войны». Об этом говорит и рост ультраправых, и сокращение социального бюджета, и предстоящие выборы на фоне возможной политизации рабочего класса. Кричалка «никакой войны, кроме классовой» сегодня подзабыта, а зря: классика ведь не устаревает. Более того: в нашем случае она наполняется актуальным политическим смыслом.

Письмо арт-группы «Война»

После того, как была опубликована эта статья, мы получили ответное письмо от «Войны», ниже оно приводится полностью. Те моменты, на которые указали нам активисты, мы исправили. Однако вырезанные фразы выпали из текста безболезненно — основная аргументация и тезисы статьи остаются в силе.

Мы приветствуем взвешенную реакцию «Войны» на критику, их готовность к бескомпромиссным дискуссиям и заявление о взаимном уважении и гендерном равенстве между активистами группы. Мы с радостью воспользуемся возможностью задать «Войне» вопросы, организовать дискуссии и получить ответную критику.