Право на политику

На акцию собралось около 200 человек — антифашисты, анархисты, активисты различных левых, правозащитных и экологических организаций. Такая разнородность участников и поднимаемых проблем объясняется тем, что в процессе борьбы за Химкинский лес разом вскрылись самые раздувшиеся язвы режима: полная свобода крупного капитала от «стесняющих» рамок закона, безнаказанность «представителей власти» и их сообщников — фашистских молодчиков, бесправие социальных и политических активистов.

Фоном для акции стал ядовитый смог, окутавший столицу. Участники закрывали лица медицинскими масками и респираторами, было трудно дышать — так речи ораторов дополнялись бесспорным и наглядным аргументом: без лесозащитного пояса простые москвичи (те, кто не может позволить себе в любой момент уехать из столицы на дорогой курорт) рискуют задохнуться.

Организаторы — Комитет 19 января — развернули растяжки с основными лозунгами акции: «Остановить кровавую трассу!», «Свободу Солопову и Гаскарову!». Логотип Комитета, размещённый на транспаранте, стал единственным символом, разрешённым на акции.

Осторожно, политическая цензура!

Мы пришли на акцию под лозунгами «Нам нечем дышать — они рубят лес», «Лес для людей, а не для прибыли», «Трассу в обход! Даёшь референдум!», «Свободу Гаскарову и Солопову!», «Открытого и гласного расследования!». Под лозунгами значилась наша подпись — логотип КРИ — и адрес сайта, где с нашей позицией можно ознакомиться подробнее. По требованию организаторов мы были вынуждены заклеить малярным скотчем свой логотип — организационная символика вновь была запрещена.

С самого своего основания К19 однозначно заявил свою позицию: Комитет остаётся анонимным и аполитичным, а значит на его акциях запрещены «политические» лозунги и символика организаций. Тем не менее, при подготовке к акции, обсудив среди прочего вопрос символики, мы решили её использовать. Неужто люди, которые участвовали в протестах вокруг уничтожения Химкинского леса, строили вместе с экоактивистами баррикады, выходили на акции, ходили на вырубку, добивались в ОВД освобождения Чириковой — теперь эти люди не могут придти на акцию, честно и открыто заявив о своей политической позиции и организационной идентичности? Неужели кто-то под речи о демократии сможет проводить политическую цензуру? Оказалось, это возможно. Это даёт нам повод подробно разъяснить, почему так важна орг-идентичность и чем оборачивается политика Комитета.

Вводя этот запрет, Комитет, прежде всего, сознательно лукавит. Человек, пришедший на акцию, должен счесть, что вся толпа участников, во-первых, разделяет позицию К-19 (ведь собственную символику Комитет активно использует), во-вторых, подписывается под всеми вынесенными лозунгами. Это порождает жуткую неразбериху: один транспарант, к примеру, призывает остановить строительство трассы, другой — построить её, но иначе. Подобные противоречия отражают объективно существующее разнообразие политических позиций и — следовательно — программ действия внутри комитета, но организаторы продолжают упорно отрицать эту полемику и прятать всю разноголосицу под единой маской аполитичности. К чему этот обман? Человек, пришедший на акцию, не видит свободной и честной борьбы различных программ и методов, не может выбрать что-то подходящее для себя. «Аполитичный антифашизм» становится для участника акции закрытой дверью, за которой от него скрывают различные точки зрения на сущность фашизма, на программу борьбы против него.

Наш логотип — это не бренд или самореклама — это наша подпись. Сам по себе он не сможет «нарастить политический капитал», «подмять под себя протест» или что-нибудь в этом роде. Если подпись эта стоит под неактуальным или непродуманным лозунгом — хоть ты обвешайся флагами и логотипами, никого ты не сможешь заинтересовать. Лозунг кратко представляет нашу позицию, логотип указывает на организацию, открыто представляющую определённый подход. Так что тогда означает боязнь этого логотипа? Очевидно, что К-19 не питают иллюзий относительно мистической силы некоего символа — они отлично понимают, что за ним стоит конкретный политический подход, который они и подвергают жёсткой цензуре.

Зато либеральная политика прекрасно уживается с концепцией «аполитичного антифашизма»: представление о фашизме исключительно как об абстрактном агрессивном зле вполне в либеральном духе. Говорить на акциях К-19 о либерально-демократических свободах вполне допустимо, но представлять иной подход, левый, запрещено, ведь это уже — политика.

Правозащитники в условиях бесправия

Ораторы — и правозащитники, и экоактивисты — описывали в своих выступлениях те правонарушения, которыми сопровождаются и вырубка Химкинского леса, и суд над антифашистами, и разгоны защитников леса. Соответственно возникает вопрос: если режим позволяет себе совершенно нагло и безнаказанно игнорировать законы и права, то как могут правозащитные методы обеспечить победу? А в связи с последними изменениями законодательства, призванными узаконить бесправие профсоюзных, левых и социальных активистов, возникает следующий вопрос: когда капиталисты и их правительства переписывают законы под себя, что остаётся правозащитникам? Защищать теперь узаконенное бесправие? Каждый раз играть по тем правилам, которые предложит власть?

За честное и открытое единство

На пикете и других акциях и мероприятиях сходной тематики не раз озвучивалась мысль о необходимости единства и солидарности. Под этими словами, несомненно, подпишется любой активист. Но вопрос заключается в том, какое единство нам необходимо. Мы убеждены, что только на основе честного и открытого объединения, без политической цензуры и замалчивания разногласий, со свободой слова и критики возможно создавать комитет настоящей антифашистской борьбы. Пусть каждая участвующая организация открыто представит свой подход, позицию и программу — тогда всякий участник без труда разберётся, чей подход ему ближе, а каждая организация сможет участвовать в общей борьбе, не теряя своего лица и своей идентичности, не замалчивая своей программы.

Видео:

Фото: