Надо рассказать реальную историю

В жизни Советского Союза, начиная с его образования в 1922 году, было множество поворотных моментов. Большинство их тесно связаны с действиями правящего слоя.

Создание добровольной федерации советских республик, различных по национальному и этническому составу, которая заняла пространство в 11 часовых поясов от европейского запада до азиатского востока, или шестую часть суши, было выдающимся достижением большевистского руководства. Спустя столетия колониального угнетения и сверхэксплуатации под пятой российских царей это был единственно возможный и наиболее чуткий подход к национальному вопросу.

Право наций на самоопределение, как и множество других воодушевляющих примеров нового борющегося рабочего государства, растоптал Сталин и та каста, которую он представлял, так как они сумели захватить власть над демократическими правами и средствами к существованию рабочего класса и крестьянства.

Первую важную поворотную точку (после разгрома контрреволюции и создания Третьего Интернационала) можно отметить с приходом Сталина к власти сразу после смерти Ленина. Даже это событие невозможно понять, если не вспомнить слова Ленина и Троцкого насчет возможности выживания подлинно демократического социалистического государства в условиях очень отсталой экономики и изоляции в одной, хотя бы и громадной, стране. Они настаивали на поддержке революционных движений в других странах, в особенности в промышленно развитых вроде Германии и Британии, даже путем пожертвования плодами революции в СССР — так, чтобы заложить основу для общества изобилия, в котором бы развился подлинный социализм, а революция распространилась дальше на менее развитые страны.

Сталин в 1924 году занял противоположную позицию и выступил за построение «социализма в отдельно взятой стране». Ошибочная политика в Германии и Китае привела к трагическому разгрому революций в этих странах и затормозила экономическое и социальное развитие. Поражение германской и китайской революций сыграло разрушительную роль в судьбе рабочего государства в Советском Союзе.

К 1927 году те, кто выступал против начавшегося вырождения и массированного роста паразитической бюрократии, за настоящий интернационализм и против укрепления позиций Сталина — Левая оппозиция — были исключены из Коммунистической партии. К 1937 году большинство настоящих старых большевиков истребили. Сгинули десятки миллионов — во время принудительной коллективизации и голода, который стал ее последствием и был вычеркнут из истории, во время бессовестных «чисток» и судебных процессов, кульминацией которых стал суд над Львом Троцким в его отсутствие. Все, кто был с ним связан, впоследствии физически истреблены.

Бюрократическая клика, образовавшаяся вокруг Сталина, в большинстве своем не участвовала в борьбе рабочего класса ни с империализмом российских царей и иностранных капиталистов до октября 1917 г., ни с 21 армией различных интервентов после. Это были ничтожества — люди, которые могли без вопросов выполнять сталинские приказы ради привилегированного положения, в то время как рабочий класс терпел все мыслимые и немыслимые лишения.

Всю правду о периоде диктатуры Сталина и о бюрократической системе так никогда и не обнародовали. В большинстве стран, где против военной диктатуры велась продолжительная борьба, в результате установлены выплаты с помощью разнообразных «комитетов правды и примирения». Никакое подлинное примирение невозможно спустя десятилетия гнусных преступлений против человечности — но можно раскрыть настоящую историю. Тайных агентов, палачей и бандитов можно узнать, а их преступления — вывести на свет.

В Советском Союзе, несмотря на усилия таких организаций, как «Мемориал», все еще предстоит рассказать настоящую историю прихода Сталина к власти и сокрушения всех оппозиционных сил. Для этого есть политические мотивы. Уничтожены последние остатки большевизма, а вместе с ними — и любая угроза в виде политической революции, когда рабочие возвращают себе собственное государство и прогоняют бюрократов прочь.

Советский Союз рухнул, когда к власти пришли не рабочие и их демократически избранные представители, а новая клика. На этот раз это были будущие капиталисты, которые рвались к обогащению, используя свое положение в бюрократических структурах государства и партии (и Комсомола!), чтобы осуществить величайший массовый грабеж в истории — тотальную приватизацию всей экономики и финансовых институтов.

Один из ключей к пониманию того, как Сталину удалось дожить до 50-х годов, и почему ни одной части общества не удалось бросить ему вызов, лежит в понимании тех особенностей, которые Лев Троцкий описал в своей блестящей книге «Преданная революция». Люди, которые управляли обществом во времена Сталина, не были легитимными в глазах рабочего класса — однако, имея в распоряжении массивный государственный аппарат солдат и тайных агентов, они могли держать под крышкой потенциальный низовой взрыв.

С помощью этого аппарата они сломили волю рабочего класса. Но был еще один фактор, который играл им на руку. Огромное преимущество плановой экономики перед анархией капитализма проявилось в огромных показателях роста экономики Советского Союза, которые не смог превзойти даже нынешний Китай. Рабочие могли прокормить своих детей, и у них были преимущества в виде гарантированной работы, бесплатных образовательных и лечебных учреждений и очень низкой квартплаты.

Сопротивление и возмущение периодически прорывались наружу, что показало знаменитое восстание в Новочеркасске в 1962 году (и многие другие примерно в это же время, как мы слышали вчера). Но не смогло вырасти и созреть политическое руководство. Как только дерзко поднимались головы, их тут же буквально срубали, начиная с молодых сторонников Левой Оппозиции, которые отправились на смерть в воркутинские лагеря — с пением «Интернационала», как упоминал Леопольд Треппер в своей книге «Красная капелла» — и заканчивая организаторами профсоюзов (нелегальных в рабочем государстве!) уже в 60-х и 70-х.

Те, кто осудил Сталина уже после его смерти — в том числе Хрущев на ХХ съезде КПСС в 1956 г., сами происходили из окружения Сталина. У них не было революционного прошлого, либо они играли в революции крайне незначительную роль. Они были частью верхушки «коммунистической» партии, численность которой выросла до 20 миллионов — это сравнимо с численностью государственной бюрократии, которая управляла заводами, транспортом, колхозами, университетами и учреждениями культуры — и вся была построена «сверху вниз», не допуская никаких собственных политических взглядов. Верхушечный тяжелый аппарат полностью сковал производство, изобретательство и технологическое развитие. Огромные суммы вкладывались лишь в космическую гонку и спорт — из соображений престижа и превосходства в Холодной войне с западным империализмом.

Когда возникла угроза восстания против господства Москвы — например, в Восточной Германии (1953) и Венгрии (1956), эти критики без колебаний прибегли к тем методам, которые Сталин считал лучшими — подавили устремления трудящихся и молодежи с помощью военной силы. Именно Хрущев при поддержке Мао утопил в крови революцию в Венгрии. В 1968 году именно Брежнев направил танки на подавление «пражской весны», которая не достигла масштаба венгерской революции, но все равно представляла угрозу для власти сталинистов. Именно «реформист» Горбачев в 1989-м направил танки в Вильнюс, пытаясь сохранить централизованное господство над народами и удержать в рамках рушащейся системы. Именно «главный демократ» Ельцин направил танки против собственного парламента в 1993-м.

К моменту наступления эпохи Горбачева с его Гласностью и Перестройкой государственная плановая экономика уже трещала под грузом бюрократической власти, которая сдерживала дальнейшее здоровое развитие огромной экономики Советского Союза. Это была не империя; ее основой была государственная собственность и планирование, но с наступлением застоя «республики», в особенности наиболее развитые государства Прибалтики, захотели покинуть тонущий корабль. Единственная возможность не угробить дело заключалась во введении полностью демократических способов управления государством и экономикой — через выборные комитеты, такие, как изначальные Советы. Но это сделало бы излишней громадную армию бюрократов и привилегированные правящие верхушки, которые снимали сливки в виде прибавочного продукта плановой экономики.

Перед Горбачевым открылись два пути. Один означал развитие планирования через установление подлинной рабочей демократии, которая стала бы угрозой для его собственного политического существования — точно так же, как и для 20-миллионной бюрократии. Другой путь вел к возвращению капитализма. В конце концов Горбачев выбрал второй путь, причем процесс разворачивался почти буквально так, как предсказывал Троцкий в «Преданной революции»: «Крушение советского режима неминуемо привело бы к крушению планового хозяйства и, тем самым, к упразднению государственной

собственности… Падение нынешней бюрократической диктатуры, без замены ее новой социалистической властью, означало бы, таким образом, возврат к капиталистическим отношениям, при катастрофическом упадке хозяйства и культуры». Эта книга впервые была издана на русском в 1990 году членами Комитета за Рабочий Интернационал.

Горбачев (с нерешительностью) и Ельцин (с энтузиазмом) заново внедрили в России капитализм и подготовили дорогу к массовой приватизации (или разграбления) государства и его огромных богатств. Процесс распространился по Советскому Союзу, как лесной пожар, встречая очень незначительное сопротивление. Правда о тех, кто был против Сталина, была стерта из памяти, а вероятность того, что рабочие сделают революционные выводы — очень слабой. Крупные забастовки шахтеров и их ярость, направленная на бюрократов, могли стать основой для политической революции, чтобы восстановить настоящий рабочий контроль и рабочее управление. Но не было ни одной силы, ни одной партии — хотя бы ее зачатков — которая бы провозгласила эту идею и направила недовольство на установление настоящей рабочей демократии. Движение пошло в другом направлении: у многих рабочих и молодых людей были огромные иллюзии насчет того, что спасение — это капитализм и рынок.

Если бы на заре «оттепели» произошла настоящая переоценка прошлого и были сделаны выводы о том, как рабочие могут вести общество, всё закончилось бы совершенно по-другому. Но, как видим, во время крушения сталинизма никто не рассматривал, что произошло и почему. Людям, которые привели сталинизм к смерти, было незачем восстанавливать репутацию настоящих революционеров, выступавших против него.

Дмитрий Волкогонов, который опубликовал книги о Троцком, сделал это, чтобы дискредитировать его роль — так же, как и многие другие до и после него. С другой стороны, профессор Вадим Роговин скрупулезно изучил и опубликовал каждую деталь жизни, деятельности и идей Троцкого, обнаруженную в архивах — многое из этого впервые открылось для всех. Выступая в Австралии в июне 1996 г., он сказал: «Во многих статьях о Троцком и о троцкизме в СССР вы не найдете ни одной подлинной цитаты. Вы не найдете ни одного непредвзятого объяснения его идей». До сих пор никто не рассказал истинную, настоящую историю с открытой целью продолжить дело этого великого революционера.

До сих пор Троцкого в России даже не реабилитировали. Отговоркой служит то, что ему не предъявлялось судебное обвинение. Также он не может быть «помилован», так как не совершал преступления. Те, кто пишут о Троцком и получают благодарности в Москве, в академических кругах Британии и где бы то ни было — это бессовестные клеветники и защитники (вольные или невольные) капиталистического статус-кво. Питер Таафф, секретарь Социалистической партии Англии и Уэльса (и член секретариата Комитета за Рабочий Интернационал), например, подверг резкой критике Роберта Сервиса и его книгу «Троцкий: биография». В обзоре, размещенном в октябре прошлого года на сайте Комитета за Рабочий Интернационал, он пишет: «Почти на каждой странице встречается по крайней мере одно искажение… идей Троцкого, его личной жизни и так далее… Невольно делаешь заключение, что сталинский режим, по сути, вырос из большевизма Ленина и является усвоенным большевизмом Троцкого… Книга, очевидно, задумана как платформа для политической атаки против „опасности“ распространения идей Троцкого на широкую аудиторию, в особенности на новое поколение, которое просыпается к политической жизни…» Когда Сервиса в прошлом году пригласили защитить свои идеи перед молодой аудиторией в Москве, тот уклонился, узнав, что дискутировать с ним собирается тот самый Питер Таафф — активный и боевой троцкист по жизни. Он также отказался появиться на лондонских дебатах, посвященных его книге. Чего он боится?

Почему академики вроде Сервиса так настойчиво разрушают славу и память о героях классовой борьбы и революционерах — таких, как Лев Троцкий — опошляя их жизнь и пытаясь уничтожить их идеи? Все это неразрывно связано с кризисом капиталистической системы, которая снова ставит марксизм в повестку дня. В прошлом сталинизм, однопартийная диктатура, воплотил в себе такое извращение настоящих идей коммунизма и социализма, что его можно использовать для отпугивания интересующихся рабочих и молодых людей от этих идей. Сейчас это уже не работает. Те, кто ищет марксистского объяснения кризиса и мировой капиталистической эксплуатации, найдут дорогу к идеям, которым был предан и которые развил Лев Троцкий. Академики вроде Сервиса пытаются преградить им путь.

Единственные люди, которые могут судить о наследии Троцкого — это те, кто убежден, что его поступки полностью оправданы историческими потребностями рабочего класса России и всего мира; чей анализ событий и путей организации для дальнейшей борьбы за социалистическое общество адекватны сегодняшнему дню.

Только те, кто хочет бросить вызов капитализму, когда он барахтается в очередном глобальном кризисе, и вступить в битву, чтобы заменить его подлинным социализмом, могут вынести на свет настоящую историю СССР и одного из его величайших основателей. Это задача, которую я — как убежденная троцкистка и революционная социалистка — считаю не терпящей отлагательств. Мы приглашаем выполнить ее всех, кто заинтересован в сотрудничестве с нами (Комитетом за Рабочий Интернационал) здесь или в Лондоне.