Тайны белорусского следствия

Что ж, очевидно, любовь некоторых «тоже левых» ко всякого рода «прогрессивным диктаторам», «врагам империализма», в какой-то момент времени начисто лишает возможности и желания критически мыслить.

В криминалистике и уголовном процессе существует, разумеется, такое понятие как тайна следствия, призванная скрыть информацию о ходе следствия от преступника и защитить от чрезмерного любопытства участников процесса. Но в нашем случае нарушать эту тайну начали именно те, кто, по идее, должен ее хранить. Причем нарушать с определенными политическими целями, о которых мы уже говорили в предыдущем материале. При этом «правоохранители» выдали на-гора массу информации, которая в совокупности своей ставит под сомнение объективность расследования. Именно эти факты заставляют нас открыто выражать свое недоверие следственным органам РБ и требовать независимого от них общественного контроля за ходом расследования.

Вопреки обыкновению, в этом материале будет минимум политических оценок и масса сведений из области криминалистики, уголовного права и уголовного процесса РБ, при помощи которых мы постараемся показать, что подозрения о причастности спецслужб РБ ко взрыву в минском метро далеко не беспочвенны. Итак, для начала немного теории.

Расследование взрывов (кое-что из курса криминалистики)

Взрыв — это процесс очень быстрого превращения взрывчатого вещества в большое количество сильно сжатых и нагретых газов, которые, расширяясь, производят механическую работу (разрушение, перемещение, дробление, выбрасывание).

Взрывчатое вещество — химические соединения или смеси таких соединений, которые под воздействием определенных внешних воздействий способны к быстрому, саморазвивающемуся химическому превращению в большое количество газов.

Проще говоря, взрыв сродни горению обычных горючих веществ (уголь, дрова), но отличается от простого горения тем, что этот процесс происходит очень быстро, в тысячные и десятитысячные доли секунды. Отсюда, по скорости превращения взрыв делят на два типа — горение и детонация.

При взрывчатом превращении типа горения, передача энергии от одного слоя вещества к другому происходит путем теплопроводности. Взрыв типа горения характерен для пороха. Процесс образования газов происходит достаточно медленно. Благодаря этому, при взрыве пороха в замкнутом пространстве (гильзе патрона, снаряда) происходит выбрасывание пули, снаряда из ствола, но не происходит разрушения гильзы, патронника оружия.

При взрыве же типа детонации процесс передачи энергии обуславливается прохождением ударной волны по ВВ со сверхзвуковой скоростью (6–7 тыс. м. в секунду). В этом случае газы образуются очень быстро, давление возрастает мгновенно до очень больших величин. Проще говоря, у газов нет времени уходить по пути наименьшего сопротивления и они в стремлении расшириться, разрушают все на своем пути. Этот тип взрыва характерен для тротила, гексогена, аммонита и т. п. веществ.

Если было использовано взрывное устройство, взрыв может быть совершен умышленно с целью:

Кроме того, причиной взрыва может быть неосторожное обращение с взрывными устройствами.

На первоначальном этапе расследования подлежат установлению и доказыванию следующие обстоятельства:

Важнейшим следственным действием по делам данной категории является осмотр места происшествия, в ходе которого получают предварительную информацию о:

Следы взрыва подразделяются на остатки взрывного устройства (остатки корпуса, поражающих элементов, иные детали), следы взрыва на окружающих объектах (воронки, трещины, пробоины, опаления, деформации, наслоения микрочастиц и т. д.), продукты взрыва (непрореагировавшая часть ВВ и ее микрочастицы, конденсированные продукты взрывчатого разложения вещества и иные вещества, образующиеся при взрыве).

Следы взрыва, собранные в достаточном количестве, позволяют произвести реконструкцию ВУ, определить мощность заряда, вид примененной взрывчатки, предположить место изготовления, наличие специальных навыков по изготовлению и установке взрывных устройств, определить вид оборудования, применявшегося при изготовлении.

Как правило, целями террористов являются оживленные места, большие скопления людей (рынки, площади, стадионы, дома и т. д.), что обусловливает большое количество жертв. В целях увеличения числа жертв террористы оснащают взрывные устройства дополнительными поражающими элементами, разлет которых при взрыве чрезвычайно велик. В аналогичных целях возможна закладка на месте происшествия не одного, а двух или более взрывных устройств, часть из которых предназначена для повторного взрыва через некоторый промежуток времени после первого, когда начнет оказываться помощь пострадавшим от первого взрыва, на место происшествия прибудут представители правоохранительных органов, попытаются приблизиться любопытные прохожие.

В состав следственно-оперативной группы при осмотре места взрыва должны входить:

Прибытие оперативно-следственной группы также должно быть незамедлительным. Это позволит специалистам своевременно принять меры для сохранения следов с продуктами взрыва и применить анализатор, реагирующий на молекулы ВВ в воздухе. Наиболее ценную информацию о способе взрыва, количестве примененного ВВ и направлении ударной волны можно получить по следам, находящимся в очаге взрыва и прилегающей к нему зоне. Именно здесь остаются продукты взрыва ВВ и наибольшее количество остатков взрывного устройства. В связи с этим важно правильно определить очаг взрыва, то есть место, где находилось взрывное устройство.

При наличии четко выраженного очага взрыва осуществляется его узловая и детальная фотосъемка и производятся замеры. Воронка измеряется по диаметру, глубине, высоте гребня, а также фиксируется расстояние от центра воронки до ближайших неподвижных ориентиров. Если в центре взрыва нет воронки, а имеются большие разрушения, интенсивное и мелкое дробление преград, следы воздействия высоких температур и наличие копоти, то измеряется периметр площади, на которой они находятся. При этом характер разрушения и другие следы подробно описываются.

При работе со следами взрыва следует:

Осмотр места взрыва начинают с определения его границ и фиксации (с использованием средств криминалистической фотографии и видеосъемки) общей картины происшедшего. Далее осмотр производится поэтапно, по зонам удаления от центра.

В эпицентре взрыва фиксируется форма, размеры воронки (углубления, отверстия, разлома,) и тип материала, в котором она образовалась, а также измеряется размер зоны окопчения и указывается ее форма. Выполняется раскопка и просеивание грунта, сбор мельчайших фрагментов, которые могли принадлежать взрывному устройству, проб грунта, изымаются предметы со следами бризантного (дробящего) и термического воздействия взрыва.

Первая пространственная зона — это сфера радиусом 2–5 м. В ней сконцентрированы все признаки бризантного и термического воздействия взрыва. Здесь осаждаются конденсированные продукты взрывного превращения ВВ, микрочастицы и микроследы непрореагировавшего вещества, а также его куски и порошок, фрагменты взрывчатого устройства.

Вторая пространственная зона — сфера радиусом от 5 до 20 м. В этой зоне наблюдается фугасное действие взрыва в виде формоизменения, перемещения и частичного разрушения малопрочных и незакрепленных предметов. Тут можно обнаружить крупные и средние металлические осколки, содержащие на своей поверхности следовые количества непрореагировавшего ВВ.

Третья пространственная зона — это сфера радиусом от 20 до 100 (200) м. Здесь обнаруживаются средние и мелкие металлические осколки и частички осколочных элементов, имеющие на поверхности следовые количества непрореагировавшего ВВ.

Границы зон указаны ориентировочно и могут меняться в зависимости от массы взорванного заряда, особенностей его конструкции, места закладки и разлета поражающих элементов.

При осмотре трупа, обнаруженного на месте взрыва, необходимо тщательное исследование и фиксация объема, характера и локализации повреждений. Полученная информация может затем быть использована при решении вопросов о массе заряда взрывчатого вещества, удаленности потерпевшего от центра взрыва и особенностях конструкции взрывного устройства.

При взрыве в помещении необходимо строжайшее соблюдение правил техники безопасности, чтобы избежать травмирования участников осмотра элементами строительных конструкций. Кроме того, необходимо отключить энерго- и газоснабжение, привлечь к осмотру места происшествия специалистов коммунальных служб.

Допрос свидетелей-очевидцев и потерпевших осуществляется сразу после возбуждения уголовного дела. У очевидцев взрыва выясняют его место, время и характер (размеры, цвет пламени и облака дыма, звук и запах, сопровождающие взрыв), события и обстановку до взрыва, его последствия, собственную версию причины взрыва, предлагают указать место местонахождение и поведение допрашиваемого и иных лиц в момент взрыва, до и после него, а также другие обстоятельства.

Тактика допроса подозреваемого (обвиняемого) по делам данной категории зависит от следственной ситуации. Если подозреваемый задержан при совершении взрыва или неподалеку от места взрыва, он должен быть немедленно допрошен. При этом выясняют, как и почему он оказался на месте взрыва, знает ли потерпевшего, в каких находится с ним отношениях, какие мотивы совершения взрыва, где и от кого были получены взрывные устройства (если они самодельные — кто их изготовил). Когда подозреваемый задержан после производства у него обыска, в ходе которого обнаружены взрывчатые вещества или взрывные устройства, необходимо выяснить их происхождение, отношение подозреваемого к взорванному объекту, потерпевшему.

Для получения исчерпывающей информации об обстоятельствах взрыва, примененных веществах и материалах проводится комплекс судебных и научно-технических исследований В их числе взрывотехнические, трасологические, материало-ведческие, товароведческие, дактилоскопические. Последовательность их назначения и проведения в каждом конкретном случае различна. Она зависит от обстоятельств дела, сложившейся следственной ситуации, информативности изъятых объектов и следов. С помощью взрывотехнических исследований могут быть установлены следующие данные:

Такая информация позволяет целенаправленно вести расследование по линии «от вещественных доказательств — к преступнику». При исследовании объектов взрывотехники (кроме установления фактических данных о ВВ, средствах взрывания) специалистами могут быть определены: происхождение обнаруженных на фрагментах ВУ или в массе ВВ волос, частиц растений, загрязнений; наличие и пригодность для идентификации следов папиллярных узоров и кожного покрова; артикул, марка и ГОСТ использованных ВУ промышленного производства, их назначение, источник происхождения.

Для исследования рекомендуется представить копию протокола осмотра места происшествия с изготовленными фотоснимками, видеозаписями; объекты, изъятые с места происшествия; копии протоколов допросов очевидцев взрыва; чертежи, рисунки, макет взрывного устройства, сделанные подозреваемым; заключение судебно-медицинской экспертизы по результатам исследования травм потерпевших и трупов.

Литература:

Сокращения:

Фактическая сторона дела

Из сообщений СМИ можно сделать вывод, что в осуществлении теракта на сегодняшний день подозреваются витебчанин Дмитрий Коновалов, его отец и старший брат.

Одним из главных доказательств, приведших к задержанию Коновалова, являются, якобы, записи видеокамер наблюдения станций метро, часть из которых демонстрировала прокуратура во время пресс-конференций. Полную версию видеозаписи можно просмотреть здесь.

Пребывание террориста в метро прослеживается на видеозаписи с 17.39 до 17.58 11 апреля.

Тот момент видеозаписи, который прокуратура в СМИ трактовала как «манипуляции со взрывным устройством», намекая, что это и был момент его установки, при просмотре полной версии оказывается абсолютной фикцией. Обнародованная прокуратурой запись обрывается приблизительно на времени 17.49. Однако, спустя несколько секунд террорист наклоняется, поднимает сумку и спокойно удаляется в сторону перехода. На кадре, обозначенном временем 17.50 25 сек. четко видно, что никакой сумки у подножия колонны нет. Да и сам взрыв произошел совершенно в другом месте платформы — по другую сторону и ближе к противоположному выходу.

При этом из поля зрения камер террорист выпадает приблизительно на 5 мин. — с 17.49 до 17.54, когда он вновь появляется на ступенях перехода уже без сумки. Акцентируем внимание на двух моментах:

1) непосредственно момента закладки ВУ под/на/около скамейки, где произошел взрыв мы наблюдать не можем, т. е. либо этот участок зала вообще находится вне поля зрения видеокамер, либо соответствующие записи не обнародованы.

2) по записям невозможно точно определить, производил ли террорист в момент непосредственно перед взрывом какие-либо манипуляции, способные инициировать ВУ. А это, в свою очередь, оставляет открытыми вопросы о способе подрыва ВУ (по крайней мере, до заключения взрывотехнической экспертизы), и о том, кто именно привел ВУ в действие.

Загадки следствия

Все признают, что белорусские спецслужбы проявили высокий профессионализм, в течение суток обнаружив, задержав, получив признания террористов. Информация о том, как, где и кем готовился теракт, как осуществлялся, предоставлялась через СМИ точно и оперативно. Каждый мог видеть кадры видеозаписи, слышать комментарии руководителей белорусской прокуратуры, МВД, КГБ и, разумеется, Президента РБ А. Лукашенко. (www.russia-today.ru)

В. Бородач, экс-полковник КГБ РБ, в интервью телекомпании НТВ 23.04.2011 г.:

«Коновалова очень хорошо и грамотно вели, в последующем отлично подставили, высветили и сдали».

Какой из двух приведенных выше цитат доверять больше — личное дело каждого. Со своей стороны обратим внимание, что как только дело доходит до расследования, сразу же начинаются неувязки и странности. Как мы помним, криминалисты рекомендуют приступать к осмотру места взрыва «незамедлительно». Как следует из ч.8 ст.182 УПК РБ уголовное дело по статье «терроризм» (ст.289 УК РБ) предварительное следствие производится тем органом, который возбудил уголовное дело. В Беларуси, насколько можно судить, структура правоохранительных органов в основных своих чертах унаследована, как и в России, еще от времен СССР. Это значит, что каждый из трех органов, — КГБ, МВД, Прокуратура, — теоретически могущих принять к своему производству дело о теракте, каждодневно располагает дежурными следователями, экспертами и оперативниками, которые и должны были «незамедлительно» оказаться на месте преступления. Однако, на деле оказались они там только два часа спустя. Потрясающая «оперативность», наводящая на мысль, что на месте происшествия должна была оказаться строго определенная группа, которая не найдет там ничего лишнего.

Но и это еще не все. Спустя 40 минут после приезда следователей, то есть, теоретически, в самый разгар осмотра места происшествия там оказывается сам президент Александр Лукашенко с малолетним сыном. Даже оставляя в стороне этический вопрос, что он подвергает опасности сопровождающих его людей, включая своего сына, охранников и журналистов, рискующих получить по голове «элементами строительных конструкций» которые могло повредить взрывом, вся эта толпа могла затоптать, сдвинуть и т. д. сколько угодно частей и элементов ВУ, следов взрыва и т. д. Тем более, что по фото видно, что на момент присутствия Лукашенко уже (или еще) огорожена, скорее всего, только первая пространственная зона, причем как минимум два тела остались за ее пределами. Интересно, цветы, принесенные президентом, отражены в протоколе осмотра места происшествия?

Правда, после вмешательства «самого» правоохранительные органы РБ начинают проявлять просто чудеса оперативности. Проведем простой хронометраж: взрыв происходит в 17.56 11 апреля. Следственная группа прибывает на станцию метро «Октябрьская» через два часа, т. е. около 20.00. 13 апреля Лукашенко уже объявляет во всеуслышание о задержании террориста, которого, якобы опознали по «фотороботу». Итак, на выполнение следующих действий:

— отсмотреть записи камер видеонаблюдения

— определить потенциального подозреваемого

— опросить как минимум несколько десятков человек для составления «фоторобота», т. к. по записям камер это сделать затруднительно

— составить «фоторобот»

— разослать по всем отделениям милиции и КГБ

— размножить

— раздать оперативникам, постовым и участковым

— опознать террориста, найти и задержать

уходят практически сутки, а может быть и меньше. Для всякого, кто знаком изнутри с работой правоохранительных органов, нереальность такой «оперативности» очевидна. Скажем, бывшие сотрудники милиции, с которыми приходилось беседовать автору этих строк, откровенно смеялись над подобным рассказом, как и над возможностью уверенно опознать кого-либо по опубликованному «фотороботу». Для сравнения: никто не скажет, что КГБ СССР не умел работать, однако, для раскрытия серии взрывов в Москве в 1977 г., в том числе и в метро, даже этой суперорганизации потребовался почти год.

Но и после обнародования информации о раскрытии теракта никак не получается обойтись без неувязок.

Неувязка первая. На видеокадрах террорист один. Он ни с кем по пути не общается, не звонит по телефону. Тогда откуда взялись два «фоторобота», показанных спустя сутки после теракта, когда были отсмотрены уже все видеозаписи, опрошены свидетели и якобы уже опознан главный подозреваемый? Откуда информация о загадочном «перехваченном звонке»? «Перехватить» звонок даже по мобильному телефону можно в двух случаях — если абонент уже поставлен на прослушивание правоохранительными органами, либо если записываются абсолютно все звонки. Поскольку физически возможности любых спецслужб ограничены, наиболее вероятен первый случай. Именно поэтому версия об опознании террориста по «фотороботу» работником милиции с последующим молниеносным признанием террориста в содеянном не выдерживает критики. Куда более правдоподобен вариант, что исполнитель именно потому и был молниеносно задержан, что уже заранее был известен «органам».

Неувязка вторая. Судя по информации СМИ, которая не опровергается и следственными органами:

1) в качестве ВВ применялось аммиачно-селитряное ВВ, возможно, аммонал (при обыске в подвале дома Коновалова были изъяты ингридиенты, из которых, в принципе, можно приготовить нечто подобное)

2) для подрыва был применен электродетонатор с механическим замедлением (детонаторы, якобы, изымались при обыске, а за изготовление часового механизма арестован часовщик — отец Коновалова).

Но эти вещества давным-давно известны всем взрывникам мира, как, впрочем, и все остальные типы ВВ. Насчет всяких «загадочных веществ» есть один хороший комментарий (сделан вне связи с минским взрывом):

Все взрывчатки огромных мощностей, какими бы ссылками на таинственные организации, спецслужбы, лаборатории, спецподразделения ни прикрывались бы авторы, есть или плод больного воображения, или глупость, или дезинформация. (выделение мое — ОК).

Кстати, именно поэтому интервью пред. КГБ РБ Зайцева про «несколько граммов» ВВ, способного оторвать кисть руки — бред полный, т. к. на это способно почти любое ВВ, если взрыв произойдет внутри сжатого кулака (проверять на себе, правда, не советуем даже Зайцеву).

Откуда же тогда в заявлениях председателя КГБ РБ взялось вещество, которое «представляет интерес, в том числе, для зарубежных спецслужб»? Для каких, кстати, спецслужб — западных или восточных? После этого просто удивительно, что до сих пор не обнародованы хотя бы данные экспресс-анализов ВВ (а они наверняка уже есть). Что, экспертиза установила тип ВВ, который настолько расходится с данными о результатах обысков у «слесаря и токаря», что ее результаты слишком неудобно обнародовать? Приходится, видимо, отделываться туманными намеками, потому что при раскрытии правды количество вопросов возрастет на порядок. Пример: фрагмент из пресс-конференции министра внутренних дел РБ Кулешова:

Казалось бы, мнение авторитетных иностранных взрывотехников, принесших к тому же «огромную пользу», только добавило бы уверенности в объективности и профессионализме следствия. При одном, НО: если бы их выводы совпали с обнародованной официальной и полуофициальной информацией. Увы…

Кстати, информацией о том, что взрывы 2005, 2008 и 2011 гг. — дело одних и тех же рук, следствие задало себе еще одну задачу — доказать экспертизами, что все примененные взрывные устройства изготовлены одним и тем же человеком. Интересно, как оно с этим справится, учитывая, что любому эксперту известно — «почерк» каждого взрывника индивидуален.

Стоит ли после этого удивляться, что даже российско-белорусский официоз russia-today начав за здравие про «высокий профессионализм» в конце сетует: «Что же касается информации непосредственно о теракте, то полнота ее стала убывать из-за отсутствия ясности в главном: кто заказал теракт и прежние взрывы в Витебске и Минске? Кому это выгодно? Ответа нет».

Эти странные подозреваемые

Почему на самом деле стала убывать информация, мы уже постарались показать ранее. На заказчиках стоит остановиться подробнее. По официальной версии, их, якобы, нет. Все прежние взрывы в Витебске и Минске — дело рук маньяка-одиночки. На бессмысленности мотива «убить побольше людей» мы уже останавливались в предыдущем материале. Но белорусские власти упорно продолжают проталкивать в СМИ версию о маньяке, причем и здесь у них не обходится без путаницы.

«И все показания, сколько бы мы ни опрашивали ближайшее окружение, говорят о том, что это уникальный человек, которому удовольствие доставляло то, что он террорист», — сказал глава государства. Александр Лукашенко рассказал, что на одном из допросов задержанный признался, что затаил обиду на то, что взрыв на День Независимости квалифицировали как хулиганство, а не теракт. «А я хочу быть террористом, я в историю войду как террорист Беларуси» (http://www.belta.by)

Предположим, что подозреваемый и вправду «затаил обиду» на правоохранительные органы. Но ведь по делу задержаны как минимум трое! На что же затаил обиду, скажем, его отец? Обиделся, что сына не признают террористом и от обиды сварганил часовой механизм к взрывному устройству? За что в эту компанию обиженных попал старший брат Коновалова и вовсе непонятно. Действительно, тайна следствия.

А пока следствие разбирается с семьей маньяков, круг подозреваемых продолжает расширяться своим чередом во вполне предсказуемом направлении. В правоохранительные органы начали вызывать представителей оппозиции и задавать вопросы, кто и где был 11 апреля. И здесь опять-таки не обходится без странностей.

26 апреля министр внутренних дел РБ Кулешов во всеуслышание объявил, что по делу о теракте задержаны трое граждан, которые содержатся в следственном изоляторе. Других, арестов, якобы, не проводилось.

«Пока у нас нет такой информации, что кто-то заказал выполнение данного преступления»… «Нет у нас сегодня объективных данных, указывающих на то, что они были исполнителями и есть заказчики, хотя в этом направлении необходимая работа проводится для того, чтобы все до мельчайших деталей и уточнить, и выяснить, и расставить акценты» — Кулешов на онлайн-конференции 25 апреля

«До сих пор мне ни следователи, ни оперативники не доложили, что это была какая-то группа заговорщиков, которые опирались на какие-то силы и так далее, и тому подобное» — президент Лукашенко.

Стоит отметить, что у высших представителей белорусской власти явно отшибло память. Потому что еще 19 апреля по делу о теракте кроме основных подозреваемых было задержано как минимум, четыре человека:

— правозащитник Павел Левинов

— правозащитник Валерий Щукин

— журналист Олег Борщевский

— лидер организации «Наш дом» Ольга Карач

Фото протокола задержания Левинова попало в Интернет (www.svaboda.org) и любой желающий может убедиться, что он задержан за то, что «11.04.2011 около 18.00 на ст. метро Октябрьская в г. Минске совершил действия, предусмотренные ч.3 ст.359 УК РБ». Две пикантных подробности:

1. В ст.359 УК РБ нет ч.3, в ней есть только часть первая, она же единственная — «ст.359 Террористический акт — Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в связи с его государственной или общественной деятельностью…»

2. Кто же тогда из государственных или общественных деятелей находился 11 апреля в 18.00 на ст. метро Октябрьская, на кого мог посягнуть Левинов и главное как — убить презрением?

Впрочем, у нас есть версия гораздо ближе к истине — что работники милиции просто не удосужились прочитать (а уж тем более понять) УК РБ. Потому что дело о теракте было возбуждено, действительно, по ч.3, но ст.289 УК РБ: «Терроризм — Совершение взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения им телесных повреждений, причинения ущерба в крупном размере или наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации общественного порядка, либо устрашения населения… ч.3 Действия, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, сопряженные с убийством человека либо совершенные организованной группой»

Такой вот «высокий профессионализм». Впрочем, на этот раз, кажется, дело окончилось обычными для оппозиционеров 15-ю сутками за мелкое хулиганство. Но все эти «пока», совмещенные с «опросами» и задержаниями, выглядят как неприкрытый шантаж в отношении оппозиции. Смотрите: «пока» мы не нашли заказчиков, но следствие-то еще идет; будет обстановка обостряться, будете себя плохо вести, можем ведь и найти!

Интересная получится компания: террорист обиделся, что его не признали террористом, отец обиделся за сына, брат, видимо, за отца. Ну, оппозиция всегда найдет, за что обидеться. Просто не уголовное дело, а какая-то сказка про репку. Белорусским правоохранителям остается только арестовать заодно еще и кошку, мышку и собаку Жучку. Они тогда тоже наверняка в чем-нибудь да сознаются и займут свое достойное место в этой абсурдистской банде маньяков.

Нам не за что, разумеется, любить либеральную и буржуазную белорусскую оппозицию, чьи взгляды мы не раз критиковали в своих материалах. Но мы сторонники открытой политической борьбы без вмешательства полиции. Нужно быть окончательно выжившим из ума национал-патриотом или социал-шовинистом, чтобы оправдывать полицейские репрессии или аресты по сфабрикованным обвинениям. Тем более по такой статье, как терроризм. Ведь та самая ч.3 ст.289 УК РБ предусматривает наказания вплоть до смертной казни. И это — одна из причин, по которой мы требуем общественного контроля над расследованием, открытого и гласного суда.

Хотя может так случиться, что его и не будет. Когда написание этого материала уже подходило к концу, в СМИ стали поступать сведения, что после двух недель признаний у главного подозреваемого — Дмитрия Коновалова — обнаружилась серьезная болезнь легких. По официальной версии, разумеется, как результат опытов с кислотами при изготовлении ВВ. По некоторым данным, он даже находится при смерти. Что ж, смерть подозреваемого — хорошее основание прекратить уголовное дело. И попытаться навсегда оставить тайны следствия тайнами.