Революция как искусство необходимого

В районы, занятые повстанцами, пробрались журналисты.

Однако, несмотря на кровавую бойню, развязанную Каддафи против своих собственных граждан, главным противоречием с апологетами джамахирии является всё же не жестокость режима, а прежде всего его характер и политика. Каддафисты считают Ливию оплотом социальной справедливости, народной демократии, национального освобождения и антиимпериализма. Правда для объяснения своей позиции некоторые и вовсе утверждают, что в Ливии ещё доминируют доклассовые отношения, на её заводах отсутствовала эксплуатация, а главным фактором для анализа является племенная раздробленность. Племена, по мнению последних, противостоят «историческому прогрессу» в лице «ливийского вождя».

Впрочем, при более внимательном рассмотрении все эти мифы быстро разрушаются: режим Каддафи, снискавший славу одного из самых коррумпированных в мире, уже много лет проводит приватизацию экономики и смог наладить тесные отношения с Западом. Безработица — важнейшая проблема режима, которая усугубляются ростом цен, урезанием социальных программ, слабым развитием здравоохранения. И всё это в условиях отсутствия независимых профсоюзов, запрета всякой политической оппозиции.

Попробуем разобраться детально.

Население

Население страны небольшое, всего около 6,5 миллионов человек на 1,76 миллиона квадратных километров территории.

Одним из показателей благосостояния, хотя и довольно поверхностным, является ВВП на душу населения. Исходя из того, что страна обладает огромной территорией, обширными запасами природных богатств и небольшим населением, этот показатель должен быть высоким.

ВВП на душу населения в Ливии (более $ 14 тыс.) действительно один из самых высоких в регионе, однако он не только далёк от значений многих развитых государств, но уступает даже ряду африканских стран. — В 2009 году Ливия занимала по этому показателю четвёртую строчку после Сейшельских островов, Экваториальной Гвинеи и Габона.

Более того, национальный доход в такой коррумпированной стране, безусловно, распределяется совсем не «по-социалистически». Чиновники многих стран сегодня разыскивают счета семьи Каддафи и их приближённых. Речь идёт о десятках миллиардов долларов и недвижимости на десятки миллионов.

О богатствах и причудах Каддафи ходят легенды далёкие от имиджа скромного революционера, обитателя шатров и сына пустыни. Однако для того, чтобы оценить «скромность» ливийского лидера, вполне достаточно было кадров из захваченного повстанцами города Эль-Байда, где расположен один из дворцов Каддафи с мощным подземным бункером на случай ядерной атаки.

Ещё одной важной чертой населения Ливии является сохранение племенной раздробленности. По некоторым данным, в стране насчитывается до 140 племён.

Деление на племена сохраняется во многих арабских, африканских, азиатских странах, но именно в случае с Ливией почему-то некоторые «эксперты» смотрят на происходящее в стране с точки зрения племенной раздробленности.

Между тем ливийцы уже давно не живут в шатрах и не кочуют по пустыне. 90% жителей сконцентрированы на 10% территории прибрежной полосы. Показатель урбанизации один из самых высоких в мире. В городах проживают около 88% населения Ливии (больше, чем в России), в основном в Триполи и Бенгази.

Эти факты сторонники «племенного подхода» считают не столь существенными, как и достаточно развитую промышленность Ливии, и незавидное положение ливийских трудящихся.

Экономика

До 80% промышленности Ливии составляет нефтяной сектор, остальные 20% — пищевая промышленность, нефтехимическая, металлургическая, текстильная.

Ливия занимает 20 строчку в списке крупнейших производителей нефти в мире, в январе 2011 года страна производила 1,6 миллионов баррелей ежедневно. После начала восстания производство нефти сократилось в два раза, цены на нефть превысили отметку 120 долларов за баррель.

Несмотря на то, что сельское хозяйство составляет всего лишь 5-7% от ВВП страны, в этом секторе задействовано почти пятая часть рабочей силы. Возделывается лишь 1% земли, хотя потенциально пригодными для возделывания считаются около 8% территории.

До 75% продуктов питания Ливия импортирует.

Эти цифры говорят о том, что сельское хозяйство малопроизводительно, а положение занятых в аграрном секторе экономики вовсе нельзя назвать завидным. При этом рост цен на продукты питания на мировом рынке больно сказывается на самых социально незащищённых слоях. Положение усугубляется ещё тем, что ливийское правительство взяло на себя обязательство перед международными институтами по отмене или сокращению субсидирования многих товаров.

Сельское хозяйство испытывает огромные проблемы из-за нехватки воды для орошения.

28% населения не имеют доступа к чистой питьевой воде. Создание проекта «искусственной реки» частично решило эту проблему, позволив доставлять пресную воду из источников в пустыне. Однако вопрос обеспечения чистой водой стремительно растущего населения остаётся очень острой и тесно сопряжены с проблемой исчерпания такого важного ресурса, как пресная вода.

Защитники режима хотят нас уверить, что каждая семья в Ливии получает значительные дотации и вообще не знает бед. Восставшие же рисуют совсем другую картину. — Нефтяная надбавка, говорят они, действительно может дойти до простого ливийца в виде… банки с консервами, мешка с рисом, мукой. Но после снятия всех санкций у народа открылись глаза. Они знают, сколько стоят углеводороды и представляют, на что могут рассчитывать. К тому же они видят, как появляются супербогатые люди.

«Раньше такого не было, — говорит один из противников Каддафи на востоке Ливии. Когда в середине 2000-х страну открыли для иностранных инвестиций, в Ливии и начала появляться в обществе эта прослойка толстосумов, наживавшихся на торговых отношениях с ранее ненавистным Западом. У этой прослойки начисто отсутствует центр сытости, и это бросается в глаза. А 800 долларов Каддафи действительно обещает тогда, когда нуждается в народной поддержке».

«Если бы я получал 800 долларов в месяц, я бы не стал брать автомат в руки, — говорит другой оппозиционер. — Конечно, мы видим, как в других странах люди борются за свою свободу. Настало время перемен и для нас».

Здравоохранение

Здравоохранение в Ливии не отвечает международным стандартам. И в этой сфере джамахирийская реальность вновь не вписывается в картину о социальной справедливости и благополучии.

Состоятельные ливийцы для получения достойных медицинских услуг вынуждены отправляться в Тунис, Иорданию или Европу. На тунисской стороне границы даже возникла так называемая «аллея медицинских услуг», куда приезжают ливийцы получить квалифицированную медицинскую помощь.

В стране катастрофически не хватает квалифицированных врачей и младшего медицинского персонала. Здесь работают многие выходцы из бывшего СССР и Восточной Европы. Равно как и в качестве специалистов во многих других сферах.

Причём зарплаты медиков не такие уж и большие. Медсёстры получают порядка 500 — 700 долларов, врачи — около 1,2 тысяч. Хотя для российской и украинской глубинки, конечно, это значительные суммы.

Ещё некоторое время назад Медицинский центр в Бенгази на 1,2 тысячи мест простаивал, и был объявлен тендер на 120 миллионов долларов на его доукомплектование и обеспечение необходимой техникой.

Сегодня, когда большинство иностранных специалистов уехали, больные и раненые в стране оказались в тяжёлом положении.

Политический режим

Любители режима Каддафи говорят о том, что в Джамахирии чуть ли не осуществляется «прямая демократия», всем управляют «народные комитеты». «Лидер революции» скромно говорит о том, что власть в стране принадлежит народу, а сам он вообще не занимает никаких постов. Каддафи даже сравнивает свою роль в управлении с ролью британской королевы.

Однако вот каким-то удивительным образом не занимающий никаких постов «брат и вождь» не только владеет, но и правит. Наряду с системой «народных комитетов» существует и никем не избираемая «революционная» составляющая властной структуры, в центре которой и стоит Каддафи. Здесь-то и принимаются все важнейшие политические и экономические решения, сосредоточивается контроль над полицией, армией и т. д. Некоторой аналогией могут служить позднесоветские структуры, где власть формально принадлежала советам, а фактически была сосредоточена в руках партийных структур.

Создание политических партий в Ливии запрещено Актом №71 от 1972 года о запрете партийной политики. Неправительственные организации создавать можно, однако они должны «отвечать целям революции», поэтому их число невелико, по сравнению с их числом в соседних странах.

В Ливии нарушаются права заключённых, политические заключённые годами содержатся за решёткой без предъявления обвинений.

Коррупция в «государстве народовластия» процветает. Согласно Transparency International, Ливия находится на 118 месте из 133 по уровню коррупции.

В статье «Социалистическая джамахирия»…» мы уже приводили следующие красноречивые примеры о роли детей Каддафи:

1. Сын Каддафи № 1: Мухаммед. Руководитель Олимпийского комитета Ливии. Владеет всем сектором телекоммуникаций страны (почему-то телекоммуникационный сектор оказался одном из первых секторов, который был приватизирован).

2. Сын Каддафи № 2: Саиф. Не самый любимый сын! Временно жил в ссылке, критиковал отцовский режим, но сейчас реабилитирован. Вместе с дочерью Каддафи Аишой он возглавляет комитет по приватизации и лично проводит переговоры с представителями ТНК. Скорее всего, он и будет преемником Каддафи.

3. Сын № 3: Ас-Саади. Руководитель Федерации футбола Ливии. Заработал миллиарды долларов в нефтяной отрасли. Кинопродюссер. Член совета директоров ФК «Ювентус, имеет 7,5% акций клуба.

4. Сын № 4: Мутассим-Виллах. Был лейтенант-полковником в армии. Участвовал в попытке переворота против отца и бежал в Египет. Вернулся на родину, когда отец его простил. Сегодня он является «национальным советником по безопасности» и возглавляет собственную армию внутри национальной армии.

5. Сын № 5: Ганнибал. Международный плейбой.

В 2008 году произошёл очень показательный инцидент. В Женеве был арестован сын Каддафи, Ганнибал, по обвинению в избиении домашней прислуги. В ответ на это Каддафи-отец вывел со счетов в швейцарских банках все средства и потребовал от ООН (страна возглавлял международный Совбез) проголосовать за изгнание Швейцарии из рядов «суверенных наций».

Тем самым «духовный лидер» Ливии продемонстрировал, кому на самом деле принадлежит страна — племени Каддафи и его ближайшему окружению.

Профсоюзы

Независимые профсоюзы в Ливии запрещены. Не правда ли странный запрет для страны с «прямой демократией» и, как некоторые считают, «без эксплуатации на заводах»?

Рабочие не могут формировать свои собственные организации, однако могут принимать участие в созданной в 1972 году правительственной Национальной федерации профсоюзов. Эти структуры не имеют права на забастовку, но имеют представительский мандат и направляют своих представителей на Всеобщий народный конгресс.

Коллективных переговоров как таковых не существует, трудовой кодекс требует согласия правительства на все действия.

Ливийский трудовой кодекс регулирует вопросы минимальной оплаты труда, часы работы, ночные смены, увольнения и обучение. Закон №15 от 1981 года определил уровень зарплат чиновников в пределах 150 — 500 ливийских динар, однако десятки лет с того времени этот уровень не корректировался. Правила увольнения очень жёсткие и ставят работника в зависимость от работодателя.

Рабочие-мигранты не охвачены профсоюзами. Около 20% всей рабочей силы в стране, по некоторым данным, — иностранцы.

Отношение к рабочим-мигрантами разное: к выходцам из арабских стран относятся лучше, чем к африканцам, к выходцам из Египта — хуже, чем к другим арабам.

К примеру, в марте 2010 года Египет добился возвращения 260 рабочих-египтян, которые работали в Ливии в очень плохих условиях и не получали зарплату 3 месяца. Работодатель изъял у них паспорта.

Приватизация

Несмотря на то, что Ливийская джамахирия не только великая, народная и арабская, но ещё и «социалистическая», либеральные реформы в стране идут давно и масштабно.

Первые признаки либерализации относятся к ещё 1987 году, когда ливийское правительство позволило создавать промышленные партнёрства. В 1992 году Всеобщий народный комитет принял закон о приватизации, позволяющий продавать государственную собственность неправительственным ливийским лицам. Закон №5 от 1997 года, «О поощрении иностранных инвестиций», сформулировал условия, в соответствии с которыми иностранные лица могли инвестировать в Ливию.

В 2003 году Муаммар Каддафи охарактеризовал ливийский «социалистический эксперимент» как провальный, и назначил премьер-министром сторонника либерализации Шукри Ганема. С другой стороны, сын Каддафи, Сейфу-ль-Ислам, считается наиболее заметным поборником либеральных «экономических реформ» в Ливии. Как и отец, он не занимает формальных постов, а лишь возглавляет Фонд развития имени Каддафи.

В 2004 году премьер Ганем заявляет о намерении отменить или сократить субсидии на продукты и топливо, увеличить зарплаты чиновникам и начать массовую приватизацию, охватывающую 380 компаний. Им же была предложена программа поддержки малого бизнеса через выделение 7 миллиардов долларов банковскому сектору на кредиты мелким предпринимателям. К середине 2005 годы были отменены пошлины на 3,5 тысячи товаров.

Первая волна приватизации с 2003 года охватила около 40 государственных предприятий средней капитализации, в 2005 году правительство заявило о намерении приватизировать такие крупные компании, как Ливийские арабские авиалинии, Национальные порты, Национальную пищевую компанию, речь зашла о разделении Национальной нефтяной компании на несколько квази-независимых, частных холдингов.

На сегодняшний день приватизировано более 100 государственных предприятий в сфере туризма, недвижимости и обрабатывающей промышленности, из которых 29 полностью принадлежат иностранным лицам.

В страну вернулись такие гиганты, как Shell и ExxonMobil.

В порту Мисурата действует зона свободной торговли.

Зачем иностранным компаниям и «новым ливийцам» получать в свои руки бывшие государственные предприятия, если не для извлечения частной прибыли? Зачем привлекать в страну с 20-30% безработицей сотни тысяч иностранных мигрантов в условиях полного отсутствия независимых профсоюзов, если не для ещё большего снижения стоимости рабочей силы? Оставим на совести доморощенных каддафистов ответ на вопрос, что это, если не признаки самой беззастенчивой эксплуатации.

«Скромный бедуин в шатре» — Каддафи — давно уже превратился из «лидера ливийской революции» в посредника по распродаже государственного имущества. И получает за это неплохие комиссионные. Но об этом ещё будет идти речь ниже.

В последние годы Ливия принимает активное участие в интеграционных процессах, является членом Союза стран арабского Магреба, Панарабского соглашения о свободной торговле, Европейско-Средиземноморского партнёрства.

Подана заявка на вступление в ВТО. Это в перспективе означает ещё больший простор для экспорта нефти и открывает ливийские рынки для иностранных товаров, что ещё больше подорвёт позиции местной промышленности, и без того далеко не блестящие, если судить по уровню безработицы.

Безработица

Несмотря на то, что любители джамахирии представляют Ливию чуть ли не образцом социальной справедливости, безработица является главной политической проблемой для правительства страны, особенно поскольку ускоряющаяся приватизация приводит к высвобождению рабочей силы.

Даже официальные фигуры говорят о высоком уровне безработицы в стране — 13% (в докладе 2006 года), последние цифры — 21%. Неофициальные цифры куда выше — 35 — 40%. Из 1,3 миллиона рабочей силы в Ливии около 31% заняты в промышленности, 27% — в сфере услуг, 18% — в сельском хозяйстве, и целых 24% — в правительственных структурах.

Средств для борьбы с безработицей особых не предлагается, кроме развития мелкого бизнеса, сферы строительства, переквалификации и раннего выхода на пенсию. Развитие туризма не отвечает заявленным целям, и связанные с этим надежды на создание новых рабочих мест также не исполняются.

Население страны быстро растёт. Около половина всего населения страны — моложе 15 лет! Молодёжь, выходящая на рынок труда, просто не может найти себе достойного применения.

При этом в стране огромное количество рабочей силы составляют иностранцы, в т. ч. иностранные специалисты: врачи, строители, инженеры. И хотя по уровню грамотности Ливия находится на одном из первых мест, система образования в стране не способна обеспечить достаточным количеством квалифицированных кадров и специалистов в разных областях.

В 80-ые годы правительство Ливии принимало ограничительные меры в отношении гастарбайтеров, которые, как считалось, способствуют росту безработицы и выводу из страны значительных средств. В 1983 году в Ливии работали 560 тысяч иностранцев, в 1986 году эта цифра упала до уровня меньше 200 тысяч.

В начале 90-ых политика снова поменялась. Каддафи объявил политику «открытых границ», значительная масса рабочих из африканских стран хлынула в Ливию. Те, кто не мог найти работу в Ливии, пытались перебраться в Южную Европу.

По некоторым оценкам, от 1,5 до 2 миллионов африканских беженцев, многие из которых находятся в ужасных условиях в тюрьмах и лагерях.

Тысячи беженцев депортировались из Ливии без права получить убежище.

Неконтролируемый поток нелегальных мигрантов — одна из тех страшилок, которой Каддафи сегодня пугает ЕС, чтобы обеспечить себе хотя бы какую-то внешнеполитическую поддержку.

Отношения с Западом

Защитники «последнего оплота социализма» в Африке считают Каддафи большим борцом с империализмом. В прошлом Каддафи прославился тем, что «боролся» с империализмом посредством финансирования повстанческих движений в Африке и организации террористических актов.

После развала Советского Союза Совбез ООН принимает по требованию США и Британии резолюцию о санкциях против Ливии.

В 1999 году, спустя несколько лет после введения, режим Каддафи предпринял драматический поворот в отношениях с Западом. В результате переговоров через посредников было достигнуто соглашение по проблеме взрыва самолёта над Локерби.

В 2001 году Каддафи осудил террористическую атаку на ВТЦ 11 сентября, а после оккупации Ирака в 2003 году заявил о прекращении программы развития оружия массового поражения. Ливийское правительство согласилось выплатить в качестве компенсаций почти 3 миллиарда долларов семьям жертв авиатрагедий.

С 2003 года предпринимались постоянные усилия по налаживанию отношений с ЕС и США. Заговорили даже о «ливийской модели», как способе урегулирования межгосударственных конфликтов через переговоры. В 2004 году Джордж Буш официально отменил экономические санкции в отношении Ливии и восстановил дипломатические отношения между двумя странами.

В 2006 году Госдепартамент исключил Ливию из списка стран-спонсоров терроризма после 27 лет её пребывания в этом списке. В январе 2009 года Ливия и США приняли верительные грамоты от послов друг друга.

В 2008 году было подписано историческое соглашение между Ливией и Италией. В соответствии с этим соглашением, экс-метрополия обязалась выплатить Ливии 5 миллиардов долларов в качестве компенсации за военную оккупацию страны, а Ливия — бороться с «нелегальной миграцией» из Африки в Южную Европу и инвестировать в итальянскую экономику. С этого времени Италия — главный экономический партнёр Ливии, особенно в сфере энергетики, финансов и инфраструктуры.

В 2008–2009 годах Ливия председательствовала в Совбезе ООН.

Диктатура Каддафи стала одним из лучших друзей Европейского союза. В октябре 2010 года два еврокомиссара заключили сделку с Каддафи, в соответствии с которым он должен был получить 50 миллионов евро за 3 года, чтобы остановить беженцев, стремящихся попасть в Европу. В январе Еврокомиссия заявила, что Ливия стремится к «углублению отношений с ЕС».

Улучшение отношений с ЕС имеет свои конкретные причины: Каддафи нужен был Европе как страж южных границ от потока беженцев из Африки, 80% ливийской нефти продаётся в европейские страны. Кроме того, Ливия стала крупнейшим инвестором в европейскую экономику.

Глава МИД Швеции Карл Бильдт заявлял: «Речь идёт не о поддержке одного или другого, речь идёт о достижении стабильности и существенного развития».

Для Европы поставки нефти из Ливии имеют существенное значение. Ливия третий крупнейший поставщик нефти на европейский рынок после Норвегии и России, она покрывает 6,9% потребностей ЕС в импорте энергии. Ливия занимает 11 место в списке крупнейших импортёров на европейский рынок и 20 — среди крупнейших торговых партнёров ЕС.

Национальный ливийский инвестиционный фонд контролирует инвестиции на сумму в 70 миллиардов долларов. Каддафи владеет долей итальянского банка UniCredit, футбольного клуба «Ювентус», компании «Фиат» и 3% компании, владеющей ведущей мировой газетой «the Financial Times», а также владеет долями российских и турецких компаний.

Правда в интервью французской JDD Каддафи скромно заявил, — после блокировния его зарубежных счетов, — что все эти средства «не его, а государственные». На что специалисты дипломатично возражают, что в Ливии «госбюджет недостаточно внятно отделен от бюджета правителя государства». Зачем ливийскому государству, к примеру, 7 тыс. га земли в Испании, на которых несколько раз просили разрешение построить поле для гольфа на 18 лунок, тоже пока остается загадкой.

Угроза интервенции

В своих заявлениях после начала столкновений Каддафи сначала попытался напугать Запад «обкуренной молодёжью» под руководством «Аль-Каиды», которая хочет установить в Ливии исламский эмират. Когда этот концерт не прошёл, то началась обратная песенка: инсургенты — пособники западного империализма, который вновь хочет напрямую контролировать страну и её богатства, и только он, Каддафи, этому противостоит.

Как он противостоял западному империализму в последние годы мы уже знаем. Сегодня полковник надеется ещё тряхнуть стариной и выехать если не на привычной в последний период роли союзника Запада, то в роли его прежнего противника. В сложной ситуации он стремится если не удержаться во власти, то хотя бы добиться гарантий неприкосновенности своей семьи и богатств.

Запад со всеми своими государственными и международными структурами вовсе не бросился сразу же списывать со счетов режим Каддафи, как уверяют некоторые «антиимпериалистические» сторонники джамахирии. Это было бы просто глупо для западных политиков, достигших в последние годы больших успехов в налаживании отношений с режимом полковника Каддафи.

И сегодня обременённые войнами в Афганистане и Ираке США и НАТО вовсе не мечтают о том, как бы оккупировать ещё и Ливию. Ведущие империалистические государства пока еще колеблются, признавать или не признавать правительство повстанцев законной властью, использовать ли свои ВВС для закрытия неба для авиации Каддафи. Угроза вторжения, безусловно, есть. Уже введены международные санкции против режима Каддафи, и полковник практически оказался в ловушке.

В последних речах «ливийский лидер» уже умудряется соединять оба своих противоречивых тезиса: в начале призывает Запад помочь его стране, подвергшейся нападению «джихадистов» из Алжира и Афганистана, а затем обвинял тот же Запад в заговоре против своего режима.

Восток, как говорится, дело тонкое.

Военное вмешательство извне может обернуться ещё большей трагедией для ливийских масс. Как и в Египте ранее, когда протестующие отвергли вмешательство Запада, ливийские повстанцы выступают решительно против западной интервенции, хотя уже настойчиво ищут международной поддержки. Однако, некоторые оппозионные лидеры, бежавшие из лагеря Каддафи, могут и поддерживать идею внешнего вмешательства.

Недопустить этого и прекратить бойню можно только через продолжение массовой борьбы и свержение Каддафи. Каждый новый день его пребывания «во власти» стоит множества новых жертв и лишь увеличивает угрозу военной интервенции.

Перспективы гражданской войны

Оправившись от первых ударов, Каддафи смог сплотить своих сторонников. На его стороне хорошо вооружённые регулярные части. ВВС продолжают «точечно» бомбить склады с оружием и нефтяную инфраструктуру в подконтрольных инсургентам районах. Оружие и военная техника, которую «вождь революции» закупал у России и в Европе, теперь идёт в ход не для защиты от «внешних агрессоров», а для подавления восстания внутри.

Буквально в день написания статьи в сети появились материалы, якобы исходящие от неназванных американских военных экспертов, которые оставляют за Каддафи весьма значительные шансы на победу в развернувшемся противостоянии.

Однако в гражданской войне не всегда и не все решает оружие. Без людей, которые должны пустить его в ход, оно бессильно. Упорство боев в Эз-Завии (западнее Триполи) и Рас Лануфе (примерно на полпути между Триполи и Бенгази) показывает, что на сегодня пока ни одна из сторон не добилась решающего перевеса. Но уже то, что режиму Каддафи понадобилось несколько дней применения танков, артиллерии и авиации против, по его версии, «обкуренных подростков», говорит о многом. Моральное состояние бойцов с той и другой стороны будет, таким образом, являться решающим фактором. И здесь военные вопросы неразрывно смыкаются с политическими и социальными.

Один из защитников Каддафи недавно озвучил мысль о том, что повстанцев можно было бы поддержать, если бы они выступали «за Джамахирию без Каддафи». На наш взляд, это как раз и было бы самым верным путем к поражению.

«Джамахирия без Каддафи» и так уже существует на занятой повстанцами территории. По меньшей мере двое руководителей Национального совета — его старые соратники: глава Совета Мустафа Абдул Джалиль — бывший министр юстиции, а военный руководитель — Омар Аль-Харири — участвовал еще в перевороте 1969 г. Пока они стараются заручиться поддержкой иностранных государств, обещая выполнять все ранее принятые обязательства по нефтяным поставкам, люди на улицах Бенгази требуют «демократии и возможности говорить то, что думают». Безработные же обычно думают, что они безработные что с Каддафи, что без него. Именно этот фактор может стать решающим.

Каддафи же, в свою очередь, уже сочетает, говоря словами Ленина, «самое дикое насилие с самым тонким обманом», обещая отмену всех налогов и пошлин на товары первой необходимости и «переход к демократии». Правда, последний постепенно и в неопределенном будущем.

Победа повстанцев в гражданской войне неразрывно связана с победой в революции. Смогут ли рядовые бойцы объединиться для борьбы за свои действительные — не только политические, но и социальные требования. Решится ли Национальный совет на их выполнение или будет откладывать, как Каддафи, в неопределенное будущее. От этого, в конечном счете, зависит, войска какой из сторон будут разлагаться, терять силу сопротивления и сдавать свои позиции.

В любом случае, создать собственные организации трудящиеся Ливии могут, только перешагнув через режим Каддафи. Другого пути для них просто не существует. Еще в начале столкновений Каддафи обещал «зачистку дом за домом». Не нужно много ума, чтобы понять, что после такой «зачистки» рабочий класс Ливии будет атомизирован на десятилетия.

С другой стороны, развитие борьбы в Ливии в сторону социальной революции обеспечит ей мощнейшую поддержку со стороны европейского рабочего класса. А это сила не меньшая, чем уклончивая полуподдержка со стороны евробюрократии.

Победа в Ливии придаст новый импульс развитию революционной ситуации в регионе. Поражение же неизбежно усилит позиции всех реакционных режимов, наглядно показав им, что только твердость и кровавые методы в стиле Каддафи еще способны спасти их власть и собственность.

Таковы перспективы гражданской войны с классовой точки зрения, в отличие от геополитических умствований наших оппонентов.

Искусство необходимого

Многие левые, которые так или иначе защищают Каддафи и его режим, либо просто отмалчиваются, говорят, что делают это постольку, поскольку являются реалистами. Для них Каддафи — «исторический прогресс» или просто «меньшее зло» перед угрозой внешнего вмешательства. Позиция КРИ о независимой борьбе рабочего класса и создании комитетов для них — всего лишь «благие пожелания».

Забавно, что эти «левые» ссылаются на высказывание Отто фон Бисмарка о том, что «политика — искусство возможного». О том, что границы возможного на Ближнем Востоке сегодня совсем не те, что вчера, наши оппоненты как бы не знают и постоянно ищут причины, почему необходимое сегодня невозможно. У одного выходит, что Ливия — уникальная страна без эксплуатации и с преобладанием доклассовых отношений среди 90% городского населения на 60% занятого в промышленности и сфере услуг, у другого — что рабочий класс не играет никакой роли, поскольку он не организован.

Последнее, безусловно, во многом справедливо, поскольку на протяжении десятков лет Каддафи запрещал и преследовал независимую рабочую и просто всякую оппозиционную деятельность. И этот факт ещё очень долго будет иметь негативный эффект на развитие политического сознания в Ливии, и ответственность за это в первую очередь лежит на плечах диктаторского режима Каддафи.

Однако в большей или меньшей степени от проблемы плохой организации страдает и движение в Тунисе, Египте и других странах. Тем не менее, в Египте организации и различного рода комитеты развивались стихийно, и уж точно сегодня положение в стране более благоприятное для развития рабочих и левых организаций. И слабость организации — ещё не повод для капитуляции.

Для наших же «реалистов» развитие комитетов — «благие пожелания». Нет, уважаемые оппоненты, комитеты — это реальность, в том числе и в Ливии. Это вы живёте вчерашним днём, когда уже наступило сегодня, мыслите шаблонами и схемами, а не анализируете действительность.

Вместо программы действий и мер для развития борьбы, некоторые «реалисты» приходят к выводу о том, что «Каддафи» — меньшее зло, а спасение от вторжения — это вмешательство России, Китая и проч. Таким образом, отмахнувшись от рабочего класса и его роли, наши оппоненты встают на сторону диктатуры против народного восстания и предлагают рецепт потопления его в крови как средство борьбы против империализма, с которым как раз-таки Каддафи неплохо уживался последние годы.

Такова печальная реальность левого ренегатства. Однако реальность борьбы на Ближнем Востоке совсем не вписывается в отведенные этими людьми рамки.

Политика для революционеров — это искусство необходимого. Сегодня восстанию арабских масс необходимо организационное и политическое развитие, способное развернуть настоящую классовую борьбу. Задача левых — не искать причин для объяснения возможных неудач или просто собственной никчёмности, а предложить массам на Ближнем Востоке программу борьбы за коренные перемены, борьбы за настоящую демократию и социализм.

Ещё никогда вечная политика поддержки «меньшего зла» никого не приближала к добру. Сегодня революционное движение на Ближнем Востоке имеет исторический шанс на успех. Социализм как перспектива для революционного движения — не просто возможность, но и насущная необходимость для гарантии демократических прав и свобод, социальной справедливости и мира в регионе.