Гражданская война в отдельно взятом регионе

В период с 27 мая по 8 июня в Приморье был убит один сотрудник милиции и ранены трое. За нападениями стояла настоящая боевая группа в несколько человек, хорошо вооруженная и умело ориентирующаяся в приморских лесах, где оборудовала несколько своих хранилищ. С партизанами было покончено только 11 июня, когда силовики взяли штурмом квартиру в Уссурийске, в которой засели вышедшие из лесу «охотники на милиционеров».

Боссы МВД рады были бы представить произошедшее как «всего лишь» очередную криминальную историю, а таинственных партизан — как просто-напросто маньяков, которые только хотят «не упустить свой корыстный интерес».

Но крупным шишкам из МВД не очень-то верят. В самом деле, будет ли кто-то ради «корыстного интереса» пускаться в герилью, шансы уцелеть в которой стремятся к нулю? Да и факты говорят против версии Нургалиева с сотоварищами. Так, в лесных хранилищах партизан была обнаружена литература ультраправого толка и фашистская символика. Сами «лесные братья» позаботились в свое время заявить о своих целях и самоидентификации; стоит вспомнить, к примеру, распространенное в интернете обращение Романа Муромцева — ветерана Чеченской войны, предполагаемого вожака партизан. «Охотники на милиционеров» называли себя борцами с «оккупационным антирусским режимом» и с коррупцией, с ментовским беспределом.

Так где же правда в этой по-настоящему страшной истории, в которой изгонять дьявола коррупции и милицейского произвола взялся неонацистский Вельзевул? И чего ждать дальше?

Нет смысла лишний раз напоминать, что настоящий бандитизм в милиции и подлинно криминальные деяния крупных государственных столпов в самом деле относятся к числу наиболее острых проблем современной России. А для Приморья эти проблемы стоят, пожалуй, острее, чем везде.

Пара ярких примеров. Именно в Приморье в 2002 году совершил свое преступление духовный отец Евсюкова — инспектор ГАИ Семидовский, который расстрелял посетителей бара в поселке Ярославском. А в декабре 2008 во Владивостоке — административном центре региона — с особой жестокостью были разогнаны манифестации против пошлин на иностранные авто.

Теперь на все наложился кризис — пока капиталисты спасают свои прибыли, простые люди вкушают прелести роста цен и безработицы. На Дальнем Востоке одними из первых произошли связанные с нынешним кризисом массовые увольнения.

В свете подобных фактов отнюдь не удивительно, что кое-кто из молодых людей, не нужных ни работодателю («нет-с рабочих мест, ни денег на зарплату, что поделать!»), ни буржуазному государству (какие вам там социальные гарантии?), попадают на удочку неонацистской, религиозной или еще какой-нибудь помойной пропаганды и решаются на безумно-отчаянные шаги.

Не удивительно также, что не коррумпированное насквозь МВД, а эти доведенные до отчаяния парни встречают сочувствие населения. Именно это сочувствие выявили опросы общественного мнения по поводу «герильи»; о факте сочувственного отношения простых жителей региона к партизанам не могут умолчать и милиционеры.

Огромный трагизм произошедшего в том, что справедливое недовольство полицейщиной, криминалом и беспросветной нищетой канализуется неонацистскими главарями. Прополоскав внутренность головы ультраправой грязной водицей, недовольные вместо истинных мишеней выстреливают по мнимым; это оборачивается, в итоге, во вред самим выстреливающим.

Вместо действий по объединению всех обездоленных и угнетенных подсовывается раскол по национальному признаку («русские» и «нерусские»). Вместо отправки на свалку всего механизма полицейщины — убийства рядовых милиционеров, которые не более чем винтики, а заодно и заложники этого механизма, по своему образу жизни гораздо более близкие к рабочим, пенсионерам и студентам, чем к высокопоставленным бонзам вроде Нургалиева. Вместо борьбы с капитализмом — подлинной причиной безработицы, нищеты, бандитизма и полицейского закручивания гаек — поход на мифического монстра «антирусскости».

Таким образом, ультраправые объективно играют роль холопов, хотя бы и очень норовистых и своевольных, на службе у сегодняшних хозяев жизни. «Верхам» все хуже удается сдерживать протестную волну, но ультраправые делают все возможное для того, чтобы удар водяного шквала пришелся не по фундаменту существующего социально-экономического устройства общества.

«Гражданская война» в отдельно взятом Приморье — это зловещий сигнал для трудящихся масс и, также, для левого движения. Ультраправые умело воспользовались герильей для того, чтоб завоевать себе новых симпатизантов среди тех, кто искреннее недоволен беспределом властных структур и тому подобные вещами. Те же из левых, кто высказал сочувствие и одобрение таежным «герильерос», в свою очередь показали, что чересчур небрежно подходят к делу раскрытия настоящих причин этого беспредела. Сколько бы ни пытались отдельные экзальтированные умы разбудить призраки Че Гевары и русских народовольцев, для марксиста не может не быть аксиомой, что путем убийства отдельных чиновников никогда не удастся покончить с прогнившей системой. Негодные средства не могут привести к правильной цели.

Не ножи и пистолеты покончат с нищетой, коррупцией и полицейщиной, а массовое движение, направленное на коренное переустройство общества, как частность — подлинную реформу МВД на основе выборности, сменяемости и ответственности перед избирателями. Оно, безусловно, выдвинет своих героев, но их полем деятельности будут городские кварталы, заводы, университеты и т. д., а не таежные заросли.

Последствия приморских событий могут быть вполне предсказуемыми. Жизнь масс ухудшается, протестные настроения растут. Неонацистские элементы пытаются оседлать протестную волну. Власти ведут свою традиционную политику, используя любые предлоги для подавления всякой попытки организованного движения. И уссурийские события могут стать прекрасным поводом усилить прессинг на рабочие и левые организации, в ходе очередного витка «борьбы с экстремизмом». Будем бдительны!