Красное море, жара, пляж, отель, пустыня, пирамиды — вот примерный набор ассоциаций, который возникает у среднего россиянина при упоминании Египта. Впрочем, не у каждого россиянина, конечно, но у многих из тех, кто за последние годы смог хоть раз выбраться отдохнуть в эту туристическую страну. После недавней своей поездки в Каир я пришёл к убеждению, что совсем скоро в этот ряд ассоциаций войдут и не совсем привычные для уха российского туриста слова — забастовка, стачка, протест…
Теперь прохаживаясь по центру Каира можно запросто наткнуться на какой-нибудь пикет или митинг. Уже во второй день пребывания в стране на улице Адли в центральной части города я набрёл на группу из 50 человек, пикетирующих одно из отделений торговой сети «Омар Эфенди». Как рассказал мне координатор протестующих Хани Саид, работники известной торговой компании протестовали против нищенских зарплат, на которые их обрёк владелец сети после её приватизации более двух лет назад. По словам работников, до приватизации «Омар Эфенди» приносил хорошую прибыль, и условия были приемлемые. Однако в конце 2006 года правительство продало сеть саудовскому инвестору Джамилю Канбиту, который начал проводить дискриминационную кадровую политику в отношении старых сотрудников. Если молодые работники, нанятые новым владельцем, получают около 3 тысяч египетских фунтов (около 18 тыс. рублей), то заработок самого опытного из старых сотрудников не превышает 1,2 тысяч (7,2 тыс. рублей). Один из протестующих показал мне свою рассчётку, где значилась цифра 330 фунтов (меньше 2 тыс. рублей!), а ведь у этих людей дома жёны и дети.
По словам манифестантов, месяц назад после подобного же протеста они были на приёме у министра труда Аиши Абдель Хади, которая пообещала «разобраться», но так ничего и не сделала.
Протесты в Египте — это особый вид народного творчества. Праведный гнев рабочих здесь находит выражение в ярких и остроумных лозунгах и кричалках. Даже самое, казалось бы, простое требование в устах протестующих тут же превращается в певучий лозунг, который скандируют все вместе, хором. И поневоле проникаешься симпатией к этим людям, когда видишь и слышишь такое мощное проявление солидарности и духа рабочего братства. Лозунги на транспарантах были, как бы подчеркнуто корректные, но жёсткие — с требованиями к правительству и президенту разобраться в беззаконий и беспределе в сети «Омар Эфенди». Однако кричалки были куда радикальнее. Была среди прочих и такая политическая: Хосни Мубарак (президент) — свинья! Видимо, «свиньи» во власти рабочих волнуют всё-таки больше, чем несчастные животные, которых правительство недавно решило уничтожить, чтобы одовременно одолеть и непокорных каирских мусорщиков.
Открытия в сфере протестной активности тут ожидали меня повсюду. Ещё лет 10 назад сложно было себе представить, что кто-то станет критиковать президента в беседе с малознакомыми людьми. Режим был прочен или казался таким. Сегодня уже никого, кроме меня, пожалуй, не удивляет, что в Каире можно купить десяток оппозиционных газет разного толка, в которых авторы заметок соревнуются в освещении коррупционных скандалов и критике режима. В книжных магазинах можно запросто приобрести книжку под названием «Против президента и власти семейного клана», а на стенах домов или даже витринах магазинчиков можно обнаружить рекламу оппозиционного издания или приглашение на открытую конференцию какой-нибудь левой или насеристской партии. И вот ещё на телеге торговца жареными орешками я обнаружил портреты Че Гевары.
Таксист, который подвозил меня до аэропорта (уже на обратном пути), показал в районе Гелиополиса (фешенебельный район Каира) на дворец президента, спросив, знаю ли я, кто в нём живёт. Я притворился, что не в курсе. «Наш муаррас», — со злобной усмешкой заявил мне водитель. У меня отвисла челюсть: «муаррас» — грубое словечко, означающее что-то вроде «шлюхи». Похоже, что низы точно не хотят, а верхи уж не могут.
Но самые яркие впечатления ждали меня впереди. 7 мая в синдикате журналистов проходило торжественное мероприятие, посвященное дню солидарности трудящихся. Можете себе представить, что нечто подобное проходило бы в Союзе журналистов России на Зубовском бульваре? В здании египетского синдиката журналистов собралось не менее 200 профсоюзных, рабочих и политических активистов, которые внимательно слушали зажигательные речи ораторов, говорящих о необходимости укрепления рабочих организаций, солидарности и поздравляли присутствующих с учреждением первого за полвека независимого профсоюза.
Зря я дотошно рассматривал присутствующих — хотя и было много участников среднего и даже старшего возраста, за всё время конференции и личного общения с некоторыми участниками я не обнаружил и малой части неадекватности, которая, увы, в изобилии встречается на мероприятиях с подобными же названиями в России. Здесь были представители самых активных профсоюзов и борющихся коллективов — фабрик «Газль эль-Махалля» и «Газль Шебин», представители сборщиков налогов, рыбаков, работников Суэцкого канала, работников образования и представители всевозможных оппозиционных сил.
В ходе конференции пришло известие о том, что на фабрике «Газль Шебин» четырёх рабочих активистов задержали. По залу прокатилась волна недовольного ропота, а по окончанию мероприятия все участники устроили у здания синдиката пикет с требованием освободить рабочих активистов и «чтоб ни один волос не упал с их головы».
Тут надо немного пояснить сложившуюся ситуацию. В начале мая на текстильной фабрике в Шебин эль-Кум в мухафазе Эль-Мануфия на севере страны начались преследования рабочих активистов, поскольку под их руководством текстильщики провели успешную забастовку, вынудив индийского владельца фабрики выплатить положенную им зарплату. Четверых активистов администрация решила перевести в департамент погрузки в Александрию несмотря на то, что все четверо — производственные рабочие, которые вместе с семьями живут и работают в Шебин эль-Куме. Пятого мая более 4 тысяч рабочих фабрики приняли решение начать забастовку с требованием отменить решение о переводе четырёх их товарищей. В ходе протеста двое из четырёх активистов были госпитализированы по причине сильнейшего измождения.
Пикет у синдиката журналистов прошёл ещё более радикально, чем недавний протест работников торговой сети. Я по привычке ожидал жёсткой реакции со стороны полиции, но к моему удивлению полицейские с удовольствием слушали речи и кричалки и чуть ли не влились в ряды манифестантов. Похоже, что и на «всесильные» органы протестное движение находит управу. Показательна в этом плане одна недавняя история.
В Эль-Буруллусе недалеко от Александрии водители маршруток провели забастовку против действий полиции и сил безопасности, которые, используя закон о чрезвычайном положении, вынуждали водителей работать на них без какой-либо оплаты. Когда водители стали возмущаться, их попытались запугать — в один из дней часть из них обнаружили, что шины их автобусов проколоты. Однако это только подтолкнуло водителей к более решительным действиям. Они провели забастовку, после чего руководство местной полиции клятвенно заверило, что случаев злоупотребления со стороны «правоохранительных» органов больше не будет.
Однако это ещё не конец истории моего краткого путешествия. На следующий день ещё большее число участников (к прежним присоединились некоторые делегаты из провинций) заседали целый день с перерывом на обед и обсуждали меры по борьбе за минимальную зарплату (допустимый минимум определили в 1,2 тысячи ег. фунтов) и демократизации трудового законодательства. Однако конференция была не просто подчёркнуто рабочей и профсоюзной, она была чётко антикапиталистической. Открывая заседание, один из опытных левых активистов Ахмед ас-Сайяд заявил, что «капитализм не может быть реформирован или улучшен, он может быть только уничтожен».
На стенах красовались транспаранты: «Поздравляем египетский рабочий класс с провозглашением первого в Египте независимого профсоюза — профсоюза работников службы налогов на недвижимость» (кстати, в нём уже состоит 33 тысячи человек), «Поищите решение вашего финансового кризиса без ущерба для рабочих!», «Не примем минимальный уровень зарплат ниже 1200 фунтов!»
В это время первый из основных докладчиков, Ахмед ан-Наггар уже говорил о том, что причина нынешнего мирового экономического кризиса — несправедливость капиталистической системы, рассуждал о возможности добиться требуемого уровня минимальной оплаты труда просто через пересмотр текущего бюджета страны, призывал к введению прогрессивного налогообложения и автоматической индексации зарплат в соответствии с уровнем инфляции. В итоге ан-Наггар подвёл слушателей к выводу, что «нам не избежать обращения к необходимости построения альтернативной социалистической системы», которая, как подчеркнул выступающий, «должна быть системой демократической, чтобы преуспеть». Второй выступающий Абдель Гаффар Шукр рассказал о «бардаке зарплат» в стране, где несмотря на огромную роль рабочих в создании национального богатства, доля зарплат составляет всего лишь четверть ВВП, причём существует огромная диспропорция в уровнях заработной платы. Шукр призвал сформировать для борьбы за минимальный уровень зарплаты и другие насущные требования рабочих «общенародный фронт».
Как выяснилось, на конференции присутствовали и египетские либералы, и исламисты. В своём выступлении представитель «оранжистов» (в буквальном смысле, поскольку египетская партия «Аль-Гад» («Завтра») испытала на себе влияние «оранжевой революции» в Украине) полностью солидаризировался с требованиями рабочих и профсоюзов, но призвал уделять больше внимания «свободе слова и политической деятельности», и винить в бедах рабочих прогнивший режим, а не капитализм. Участники конференции, многие из которых побывали на «беседах» в полиции и спецслужбах или даже посидели за решёткой, как никто сознавал необходимость свободы слова, но второй тезис либерального оратора вызвал недовольство слушающих, которые просто-напросто освистали его и он вынужден был ретироваться.
Исламисты и вовсе никак особо себя не проявили, зато проявили две очень важные группы — женщины и копты. Среди участников и выступавших было довольно значительное число женщин и египтян-христиан. Из выступлений, дискуссий и личного общения с участниками конференции я сделал обнадёживающий вывод о том, разворачивающаяся борьба просто сметает на своём пути многие гендерные и религиозные предрассудки и границы. Женщины наравне с мужчинами, христиане вместе с мусульманами борются и одерживают победы. Никакие официозные увещевания о «национальном» (мусульман и коптов) единстве и «уважении к женщине» никогда прежде не давали египетским трудягам того ощущения единства и братства, которое дала им борьба.
В довершение всего меня ждал ещё один культурно-политический шок. Оратор из числа опытных профсоюзных и левых активистов подвёл свою зажигательную речь к тому, что для коренного изменения положения вещей в стране нужно объединение борющихся коллективов и разрозненных очагов протеста в революционную рабочую партию. И тут зал, кажется, просто взорвался аплодисментами! Я предполагал, что такую картину можно сегодня застать где-нибудь в Бразилии или Боливии, но Египет?
В ночь перед отлётом я практически до утра провёл в дискуссиях с активистами «Движения 6 апреля» (именно в этот день в прошлом году в стране прошла первая после долгого перерыва всеобщая забастовка). Один из них, Ваиль, сказал, что молодёжь в Египте не имеет никакого будущего в нынешних условиях. Он, к примеру, получает зарплату, которой хватает только на 2 дня (в остальные его пока содержит семья). Просил посоветовать, что почитать, чтобы узнать побольше о марксизме, идеи которого он считает близкими. Я же не уставал поражаться тому, как быстро изменилась ситуация в этой стране, и какими незначительными здесь кажутся те страхи и опасения, которые ещё преобладают среди трудящихся в России.
В Египте рабочим оказалось просто нечего терять, и они принялись бороться и стали побеждать. За короткий период ситуация изменилась до неузнаваемости. Первая же мощная забастовка в Эль-Махалле эль-Кубре продемонстрировала гнилость и слабость режима и запустила цепную реакцию протестов по всей стране.
Изменилась не просто обстановка, изменились сами люди. Прежде всего, конечно те, кто так или иначе включён в борьбу. Они поверили в себя, заставили поверить в себя и других. У людей проснулось запрятанное глубоко внутрь чувство собственного достоинства, которое, кажется, стало насущной необходимостью и потребностью каждого египетского рабочего и всех их вместе взятых. Поэтому репрессии властей и работодателей уже не просто не справлялись с напором, они только ещё больше раздражали рабочее недовольство и катализировали протесты.
Известный левый активист и блоггер Карим аль-Бихейри говорит, что следующие два года будут решающими для Египта. В условиях нарастающего экономического и политического кризиса и на фоне роста протестов и организации рабочих в стране пройдут парламентские и президентские выборы. Однако главная борьба, конечно, развернётся не на избирательных участках, а за их пределами — на заводах и фабриках, в университетских кампусах и на улицах.
22 мая 2009
