«Социалистическая» Джамахирия, или о Ливии в зеркале теории перманентной революции

Этот визит вместе с разрешившимся недавно скандалом вокруг болгарских медсестер, приговоренных в Ливии к смерти за, якобы, заражение сотен детей ВИЧ, вновь привлек интерес к ливийскому режиму и его лидеру, который правит страной уже без малого 40 лет

На форуме нашего сайта некоторое время назад разгорелась дискуссия, инициированная анонимным автором, который постоянно ссылался на статью Марка Васильева «Левые» на арабском востоке: ливийский опыт (http://www.igso.ru/articles.php?article_id=21).

Из сказанного им можно заключить, что наш анонимный автор не видит

1. «никакого противоречия с теорией перманентной революции применительно к Ливии. Напротив, из статьи следует, что переход Каддафи от „насеровского социализма“ в сторону расширения народовластия и социальной базы революции не противоречит тому, что говорил Троцкий о продвижении революции вглубь общества». 

Продвижение революции — это звучит, конечно, хорошо. Однако, читая эту статью, нельзя найти ни слова о положение рабочих, о коррупции в стране, о революционных процессах. Короче говоря, в ней нет классового анализа периода правления полковника Каддафи, а как бы «объективный» анализ просто направлен на оправдание его действий.

Как КРИ видит развитие положения в Ливии?

Лев Троцкий разработал свои тезисы о перманентной революции после революции 1905 и доработал их в ответ на новую политику Коминтерна поддержать национальную буржуазию в Китае (1925–1927). Троцкий писал:

• 1:

  В колониальных странах разрешение демократических и национально-освободительных задач мыслимо лишь через диктатуру пролетариата, как вождя угнетенной нации, прежде всего её крестьянских масс.

• 2:

  Союз пролетариата с крестьянством осуществим, однако, не иначе, как в непримиримой борьбе против влияния национально-либеральной буржуазии.

• 3:

  Союза пролетариата и крестьянства мыслимо только под политическим руководством пролетарского авангарда, организованного в коммунистическую партию.

• 4:

  Диктатура пролетариата, поднявшегося к власти, в качестве вождя демократической революции, неизбежно, и притом очень скоро, ставит перед ним задачи, связанные с глубокими вторжениями в права буржуазной собственности. Демократическая революция непосредственно перерастает в социалистическую, становясь тем самым перманентной революцией. 

Тезисы Льва Троцкого полностью противоречат определению «теории перманентной революции» нашего анонимного автора. Последний считает, что глава национальной буржуазии Каддафи смог захватить власть без союза рабочих с крестьянством, без революционной партии. А дальнейшее «продвижение революции вглубь общества» происходит на основании медленной эволюции идей Каддафи. 

Далее автор (возможно в попытке оправдать сотрудничество некоторых известных левых с представителями ливийского режима) говорит, что на II Конгрессе Коминтерна «в начале 1920-го года вопрос о „прогрессивной“ или „реакционной“ буржуазии для колониальных и зависимых стран не рассматривался аналогично вопросу о буржуазии стран Запада». Но он забыл отметить, что в начале 20-х годов лишь началось постепенное размежевание между сторонниками и противниками «теории этапов». После этой дискуссии фраза «прогрессивная буржуазия» и стала визитной карточкой сторонников теории этапов. 

В 1929 Троцкий написал («Коминтерн после Ленина»):

1. «Ленин действительно учил, что нужно строго различать между угнетенной буржуазной нацией и угнетающей. Отсюда вытекает исключительной важности выводы, например, по отношению к войне между империалистической страной и колониальной. Для пацифиста эта войне равна всякой другой, для коммуниста война колониальной нации против империалистической есть буржуазно-революционная волна. Ленин поднимал, таким образом, национально-освободительные движения, колониальные восстания и войны угнетенных наций до степени буржуазно-демократических революций, в частности до русского 1905 года. Но Ленин вовсе не ставил, как это делает теперь повернувший на 180 градусов Бухарин, национально-освободительные войны над буржуазно-демократическими революциями. Ленин требовал различения между буржуазией угнетенной и буржуазией угнетающей страны. Но Ленин нигде не ставил и не мог ставить вопрос так, будто буржуазия колониальной или полуколониальной страны в эпоху борьбы за национальное освобождение должна быть прогрессивнее и революционнее, чем буржуазия неколониальной страны в эпоху демократической революции. Теоретически это ни из чего не вытекает, исторически не подтверждается. Как ни жалок, например, русский либерализм и как ни ублюдочна его левая половина, мелкобуржуазная демократия, эсеры и меньшевики, но вряд ли все же можно утверждать, что китайский либерализм и китайская буржуазная демократия оказались выше или революционнее русских. 
2. Изображать дело так, будто из факта колониального гнета непременно вытекает революционный характер национальной буржуазии, значит перелицовывать основную ошибку меньшевизма, который считал, что революционная природа русской буржуазии должна непременно вытекать из самодержавно-крепостнического гнета»

Троцкий написал это до Второй Мировой войны, до победы СССР, до укрепления сталинизма и создания биполярного мира. Одним из основных документов КРИ является анализ «Колониальная революция», который развивает теорию перманентной революции в соответствии с послевоенными условиями. Основные тезисы «Колониальной революции» гласят:

• 1:

  Теория перманентной революции является основной теорией для марксистов, которые хотят понять революционные процессы в колониальном мире. Единственным классом, способным организовать и осуществить революцию в колониальном мире, является рабочий класс.

• 2:

  Если в некоторых странах в XIX веке национальная буржуазия ещё могла играть, в некоторой степени, относительно прогрессивную роль, в XX веке потенциал национальной буржуазии оказался исчерпан. 

• 3:

  Поэтому, повторяя тезис Троцкого, союз рабочих с бедными массами осуществим, не иначе, как в непримиримой борьбе против влияния национально-либеральной буржуазии. Для победы революции необходимо, чтобы партия рабочего класса руководила революционным процессом и после захвата политической власти организовала социалистическое преобразование общества. (Здесь победа означает не только победоносный переворот, но и процесс построения здорового рабочего государства). 

• 4:

  В период после Второй Мировой войны баланс классовых сил в мире изменился. СССР — как деформированное рабочее государство — пытался представить альтернативу капитализму. В этот период, по мере распространения империалистических отношений в мире, потенциал для развития национальной буржуазии как самостоятельной, тем более прогрессивной силой, был полностью исчерпан. Национальная буржуазия оказалась не способной решить задачи буржуазно-демократической и/или национально-освободительной революции. 

• 5:

  Сегодня налицо ужасное экономическое и социальное положение масс третьего мира. У них нет альтернативы кроме борьбы против капитализма. Если пролетариат успеет вовремя создать революционную партию, завоевать массы и возглавить борьбу, тогда в любой стране третьего мира будет осуществлена успешная революция как часть процесса мировой революции. Но в большинстве стран реформистские и сталинистские (уже с меньшевистской программой) силы будут препятствовать (и предавать) этот процесс. 

• 6:

  В таких условиях (т.е. когда стихийная борьба нарастает, а субъективный фактор — организованный пролетариат — отсутствует) скорее всего, другой слой общества станет катализатором, и в некоторой степени руководителем, революционного процесса и возможно даже, что этот слой будет выступать с антикапиталистическими лозунгами. В этом процессе он неизбежно будет опираться на поддержку СССР (и позже на КНР). Этой слой может представлять собою часть офицерского корпуса армии, участников партизанских отрядов, фракции национально-освободительные сил.

• 7:

  Но при отсутствии организованного рабочего класса и партии пролетариата невозможно, чтобы в результате такого переворота появилось здоровое рабочее государство. В самом лучшем случае будет создано подобие советского государства, т.е. элементы планирования, бюрократический и репрессивный диктаторский аппарат вместо рабочей власти. Это отчасти следует из природы тех сил, которые могли бы организовать захват власти. Для установления настоящей рабочей власти и начала процесса социалистического преобразования общества в этих странах, так же как в СССР, необходима дополнительная политическая революция.

Что действительно случилось после войны? 

Китайская революция была первой успешной колониальной революцией. Теория подтвердилась. После успешной крестьянской войны маоисты одержали победу. С самого начала они не дали возможности рабочим взять власть. В разгар холодной войны, которая в конечном итоге, была войной между двумя системами (капиталистической и сталинистской), иногда не проходило и месяца без очередной победы «революции» в колониальном мире. Лаос, Кампучия, Бирма, Китай, Куба, Сирия, Ангола, Мозамбик, Аден, Бенин, Эфиопия, Вьетнам — все бывшие колонии отказывались от капитализма. Но не в одной из них не было создано настоящее рабочее государство. 

Обычная картина выглядела так. Правящая верхушка теряла контроль над страной, капиталисты оказывались неспособными удержать власть. Появлялась группа представителей военных сил — хунта младших офицеров — которые брали на себя ответственность за судьбу страны и, выступая против империализма и капитализма, искали союза с СССР и/или КНР и по факту становились «социалистами». Классический пример этого процесса показала Португалия в 1975. Новая послереволюционная государственная структура состояла не из органов рабочей власти, а из комитетов солдат, «народных комитетов», комитетов спасении или чего-то в этом духе, но только не советов. В некоторой степени Португалию 1975 можно сравнить с положением в Венесуэле при Уго Чавесе сегодня. 

В таких странах, как Северная Корея или Камбоджа, режим оказался настолько извращенным, что называть их дегенеративным рабочим государством можно только при очень высоком уровне абстракции. В лучшем случае государственная собственность и бюрократическое планирование с гигантскими дотациями привели к какому-то экономическому росту в этих странах. Но не в одной из этих стран не было прогресса в направлении рабочей демократии и рабочей власти. Наоборот, почти везде были установлены диктаторские режимы, семейные кланы сохранили власть до 90-х, а затем вновь развернули свои страны в сторону капитализма. 

Отличался ли процесс колониальной революции в арабском мире?

В современном мире, пронизанного экономическими и политическими связями, не существует и не может существовать какого-то специфического «арабского пути». Процесс колониальной революции развивался и на Ближнем востоке (Йемен, Алжир, Марокко, Египет, Ирак, Ливан, Сирия и, конечно, в Иране), естественно со своими национальными чертами, как и в других частях колониального мира. И в каждой из этих стран рабочий класс играл значительную роль в борьбе. В крупнейших странах региона, в Ираке, Египте, Иране, Сирии у компартий была массовая база в профсоюзном движении. Но, к несчастью, сталинистская политика и практика «этапов» оказалась убийственным тормозом на пути к победе. Иранская компартия «Туде», например, в 1974–1975 поддержала «демократическую мусульманскую республику» под руководством аятоллы Хомейни и отдала власть реакционным клерикалам (см. статью на нашем сайте — http://socialistworld.ru/arxiv/2003/istoriya/iran-1978-1979-ukradennaya-revolyucziya) 

«Революционный» процесс в Ливии

Каддафи пришел к власти в 1969 во главе группы младших офицеров армии в результате переворота против короля Идриса. Их целью была передача власти племяннику монарха, дабы он иницировал программу реформ. Только после того как племянник пожаловался на отсутствие полномочий, офицеры заявили, что Ливия станет республикой. Была создана «Ливийская арабская республика», слово «социалистическая» появилось позже. Основным законом государства стал «шариат». Новое правительство изгнало американских и британских военных из страны, хотя решение о выводе американских войск было принято ещё до 1969, при короля Идрисе. В 1974 частично национализировали нефтяную промышленность. Но западные, в том числе американские, компании имели концессии в стране вплоть до 1986, когда 70% нефтяной промышленности были национализированы. Государственная собственность на нефть и малочисленное население частично объясняет, почему средний уровень жизни в Ливии был относительно высоким по сравнению с соседними странами. Нельзя спорить с тем, что за 15 лет правления Каддафи уровень жизни масс значительно поднялся. 

Первые 10 лет своего правления, основной целью политики Каддафи была попытка объединить «арабские» или «исламские» страны. В 1972 он создал «Федерацию арабских республик» из Ливии, Египта, Сирии. После первой неудачной попытки, он в 1974 подписал соглашение с Тунисом о слиянии, и, тоже, безуспешно. Идея Кадаффи состояла в использовании панарабизма против империалистических метрополий. Другими словами, он действовал как типичный национально-буржуазный руководитель. И подобно другим лидерам режимов в неоколониальном мире которые в то время использовали левую популистскую риторику, он так же предлагал найти «третий путь между капитализмом и социализмом». Его кумиром стал египетский президент Гамаль Абдель Насер.

Марк Васильев дает понять, что:

1. «Идейная трансформация Кадаффи от сторонника „насеровского социализма“ до „антипарламентариста“, поборника идей „прямой демократии“, явилась не следствием внезапно изменившейся политической конъюнктуры в „одно прекрасное утро“ ставшими поборниками плюрализма и „западной системы общечеловеческих ценностей“, а была результатом критического осмысления опыта как „арабского социализма“ так и практических результатов СССР, Китая, Югославии и других стран с национализированной экономикой».

Естественно, все было не так просто, и Кадаффи прошёл определённой длительности путь. После того, как попытка создать федерацию с Египтом провалилась, отношения между странами быстро ухудшились, частично вследствие решения Египта установить дипломатические отношения с Израилем. США в тот момент сделали ставку на Египет как на опору американской политики внутри арабского мира. Каддафи не мог смириться с этим и уже в 1977 конфликт между Ливией и Египтом перерос в открытую войну. Для этого Каддафи требовалось оружие. Ещё с 1974 Ливия покупала оружье у СССР, но в 1977–1978 объем военных закупок достиг огромного масштаба — 6 млрд. долларов — почти 10% ВВП маленькой Ливии. Именно в 1977 Ливия преобразовалась из Ливийской арабской республики в Великую Социалистическую Народную Ливийскую Арабскую Джамахирии.

В результате иранской революции 1978–79, появилась ещё одна угроза режиму Каддафи — исламский фундаментализм. Хотя Каддафи не вступил окончательно в советский лагерь, дружба с СССР оказалась для него меньшим злом, чем американский империализм и исламский фундаментализм. Именно в этот период появился один из важных элементов диктаторского режима. Внутри страны, несмотря на заявления о «прямой демократии», режим мало отличался от режима позднего Брежнева. В этом контексте Марк Васильев в своей статье прямо выступает апологетом режима Каддафи, и это ещё мягкая характеристика. Некоторые примеры: 

Марк Васильев пишет:

1. «Автор подробно характеризует политическую систему послереволюционной Ливии, в которой не осталось места политическим партиям западного типа. В отличие от многих, в том числе левых идеологов, поспешно истолковавших эту „беспартийность“ как результат диктаторских амбиций М. Каддафи, А. В. Рясов указывает на объективные исторические корни этой политической системы, которые не только обусловили её относительно безболезненное введение, но и придали ей значительно большую устойчивость, чем системам „государственного социализма“ в СССР и странах Восточной Европы.»

И далее: 

1. «Каддафи не проходит мимо таких исторических перемен в судьбе рабочих и других наемных работников индустриально развитых стран, как ограничение продолжительности рабочего дня, установление минимума заработной платы, социальное обеспечение, запрещение произвольных увольнений, право на забастовки, Однако, признавая все это как факт, Каддафи трактует эти меры как «лицемерную реформистскую попытку оказать благодеяние, чем действительное признание права трудящихся». 

Во-первых, надо отметить факт, что: «не осталось места политическим партиям западного типа». Да, действительно, одним из первых законов принятых Каддафи, явился «Акт о защите революции» (11-12-1969), запретивший любую оппозицию. Далее в апреле 1972 был принят «Акт 45», наложивший запрет на проведение митингов и участие в забастовках. Нарушители карались смертной казнью. В мае 1972 был введен запрет на участие в политической партии, наказание — смертная казнь! И хотя в последний период режим не часто использовал эти законы, они ещё действуют. И скандальная история, когда группа болгарских медсестёр недавно были приговорены к смерти, чтобы отвлечь внимание масс от плохих условий в системе здравоохранения, красноречиво говорит об антирабочей природе режима. 

Какой вывод можно делать из статьи Марка Василиева? КРИ выступает в любой стране за самостоятельную организацию рабочей класса как в профсоюзы, так и в политические партии. Утверждать, будто такая позиция стоит «против традиций» арабского мира является словоблудием. Недавние события в Ливане и Египте показывают жизнеспособность рабочего класса. 

Марк Васильев не считает важными таких «мелочи», как запрет на создание профсоюзов или рабочей партии. Однако этот запрет — лишь одна сторона ливийской реальности. Существует структура «профсоюзов» в Триполи, которую режим использует как инструмент контроля над классом. В 1977 даже появилась статья в СМИ, инициированная, якобы, самым Каддафи, где речь шла о том, что режим должен создать свою партию. Можно предположить, что такая статья появилась в результате сближения с СССР. Запрет же относится только к независимым профсоюзам и партиям. 

Марк Васильев дальше объясняет: 

1. «Третья мировая теория» отрицает и централизованное планирование, «при котором план принимается центральным органом, монополизировавшим власть в области планирования и направляющим её в соответствии с политикой, проводимой Центральным Комитетом партии». Решение проблемы ликвидации наемного труда как такового должно произойти в такой системе производственных отношений, «при которой производители непосредственно займутся управлением хозяйственным предприятием, где они трудятся, без какого-либо представительства от их лица». Систему «партнерства» и «самоуправления трудящихся», в чем-то сближающуюся с принципом «рабочего контроля», М. Каддафи видит в производственных народных конгрессах, цель которых состоит в «обсуждении производственной политики предприятия с целью количественного и качественного усовершенствования и развития его производства в рамках программ, определяемых первичными народными конгрессами».

Отложим в сторону недемократическую структуру ливийского общества. Хотя нет! Нельзя не отметить тот факт, что система народных конгрессов действительно существует в Ливии и имеет какие-то полномочия для принятия решений. В течение 40 лет иногда даже случались прецеденты, когда Каддафи был вынужден скорректировать свою позицию в результате давления этой структуры. Но история развития народных конгрессов много говорит о сущности этой структуры. 

Каддафи пришел к власти в 1969 в стране, в которой отсутствовали традиции демократии. Он очень быстро столкнулся с положением, при котором бюрократический хаос и отстраненность населения в управлении заблокировали его реформы. В апреле 1973 Каддафи заявил о начале «культурной революции». Подобно Мао и другим сталинистским лидерам Восточной Европы, в т.ч. и Горбачеву времен перестройки, Каддафи призывал «народ» быть более активным в общественной жизни. Он создал «народные комитеты» и передал им некоторые полномочия для самоуправления. В середине 70-х существовали примерно 2 тысячи таких комитетов, что при населении в несколько миллионов, не слишком то много. Тем не менее, эти комитеты, объединенные в Общий народный конгресс имитировали систему, которая при отсутствии партий не очень сильно отличалась от парламентской системы на Западе, или, скажем, системы «советов» при Брежневе. 

Но параллельно с этими комитетами всегда существовала другая, подлинная система власти, так называемый «революционный сектор», который контролирует государство, полицию, армию и СМИ. Он включает в себя самого Каддафи и других членов «Революционного совета», созданного в 1969. Эти органы никем не избираются. Каддафи стал «национальным лидером» (пардон, «братом и вождём революции») и с 1969 так ни разу и не переизбирался. Трогательное заявление о том, что Каддафи добровольно отказался от всех государственных должностей, походит на глупые сказки о Сталине, который был настолько скромным, что не брал на личные нужды ни копейки из государственного бюджета. 

В 1977 революционный сектор был укреплен созданием сети «революционных комитетов» на местном уровне. Именно в том году, когда Ливия сблизилась с СССР, Кадаффи хотел показать новым друзьям, что у него есть структура для контроля общества, и желал воспрепятствовать слишком глубокому распространению советского влияния. Однако не важно каким способом апологеты Каддафи оправдают его структуру, факт остается фактом: если «народные комитеты» представляют все же форму демократического управления, то «революционные комитеты», состоящие из ряда молодых активистов и идеологов, назначенных сверху, были созданы с целью сохранения контроля над обществом. Эти комитеты представляют собой что-то среднее между маоистскими «красными гвардиями» и банальными полицейскими отрядами. Надо отметить, что революционные комитеты были созданы именно в 1977, и что при их формировании Каддафи получил помощь от восточногерманских и румынских спецслужб. После американской бомбардировки в 1986 действия этих комитетов так возмутили народ, что Каддафи был вынужден ограничить их полномочия. 

Марк Васильев считает, что в Ливии существует «система „партнерства“ и „самоуправления трудящихся“, в чем-то сближающаяся с принципом „рабочего контроля“». Что, в самом деле, означает «партнерства» и «самоуправления трудящихся»? Давайте взглянем на примеры:

1. Сын Каддафи № 1: Мухаммед. Руководитель Олимпийского комитета Ливии. Владеет всем сектором телекоммуникаций страны (почему-то телекоммуникационный сектор оказался одном из первых секторов, который был приватизирован). 
2. Сын Каддафи № 2: Саиф. Не самый любимый сын! Временно жил в ссылке, критиковал отцовский режим, но сейчас реабилитирован. Вместе с дочерью Каддафи Аишой он возглавляет комитет по приватизации и лично проводит переговоры с представителями ТНК. Скорее всего, он и будет преемником Каддафи. 
3. Сын № 3: Ас-Саади. Руководитель Федерации футбола Ливии. Заработал миллиарды долларов в нефтяной отрасли. Кинопродюссер. Член совета директоров ФК «Ювентус, имеет 7,5% акций клуба.
4. Сын № 4: Мутассим-Виллах. Был лейтенант-полковником в армии. Участвовал в попытке переворота против отца и бежал в Египет. Вернулся на родину, когда отец его простил. Сегодня он является «национальным советником по безопасности» и возглавляет собственную армию внутри национальной армии. 
5. Сын № 5: Ханнибал. Международный плейбой.

Сам папа Каддафи в 2002 потратил 21 миллион на покупку 7,5% акций итальянского футбольного клуба «Ювентус», а сейчас «вождь революции» подумывает о покупке акций английского клуба Crystal Palace F.C.

В Ливии живут около 1,2 миллионов рабочих. Зарплаты в стране «запрещены» Зеленой книгой! Но рабочие получают так называемый Entitlement. Средний уровень этого «номинала» для рабочих — меньше 200 долларов в месяц, и это в стране, где ВВП на душу населения составляет 12 тысяч долларов. С 1981 это значение не повышалась (по данным на 2004). Справедливости ради, надо отметить, что в прошлом году государство субсидировало основные продукты питания и жилье, но сегодня, после подписания соглашения с МВФ и заявки на вступление в ВТО, правительство должно будет отказаться от этой практики. Последствия этих реформ в стране, где 70% рабочих работают в общественном секторе, и где «номинал» часто выплачивают с задержкой, и где почти 30% населения — безработные, будут просто катастрофическими. 

Здесь можно говорить о чем угодно, но только не о народовластии. Однако Марк Василиев называет экономическое положение в Ливии «Синтезом традиционных эгалитаристских представлений бедуинского общества и левых идеологий Запада». По его мнению, этот синтез «неожиданно оказался продуктивным и жизнеспособным на ливийской почве во второй половине ХХ века». Продуктивным для кого? Для Каддафи и его камарильи? 

Современные процессы

Васильев отмечает, что «можно привести также многочисленные высказывания М. Каддафи, о том, что окончательным решением проблемы социального неравенства будет «не уничтожение частной собственности, а уничтожение прибыли».

Ладно, пускай Каддафи таким образом представляет себе борьбу с неравенством. Но какую политику он проводит на самом деле?

По словам Марка Васильева: «Серьезный шаг ливийского руководства в сторону „открытости“ произошел только в 2003 году, когда было объявлено о возможности приватизации в области нефтяной промышленности и привлечения иностранных экспертов к её управлению». Т.е. Марк Васильев считает эти меры временными и частичными, однако факты говорят о другом:

• 1:

  В 2003 г. Каддафи не только говорил о «возможности» приватизации. Он заявил о «неудаче государственной экономики» и сказал, что «общественный сектор должен быть уничтожен». Он заявил о начале расширенной программы приватизации, начиная с нефтяного сектора, а также банков, аэропортов, дорог, связи. Он ссылался на крах советской системы, которая, по его словам, показала, что государственный сектор не работоспособен. Он обещал передать промышленность «ливийским» хозяевам. 

• 2:

  В 2003 г. Ливия заявила о своем намерении вступить в ВТО. Она подписала соглашение о соблюдении правил МВФ. Законопроект об отмене дотаций на питание и другие основные нужды уже предложен парламенту. Правительство начало разработку планов «реформы» систем образования и здравоохранения. 

• 3:

  Процесс приватизации начался. Хотя около 400 мелких и средних компаний были переданы ливийским гражданам, самый серьезный процесс приватизации связан с привлечением иностранных капиталистов. Уже больше 30 международных компаний работает в нефтяном секторе. В 2008 г. самый крупный коммерческий банк Ливии «Сахара» будет приватизирован (французским BNP Paribas). 

• 4:

  Правительство собирается подписать договор с Европейском Союзом о «свободной торговле» при условии, что Ливия разрешит свободную конкуренцию, сократит государственные дотации и продолжит «либерализацию» социального сектора. 

На форуме анонимный автор, защищающий Марка Васильева утверждал, будто Ленин был тоже вынужден делать нечто подобное — «Ведь Ленин в 1920 году был очень даже за то, чтобы отдать западным империалистам в концессию нефтепромыслы Грозного и Баку. А что сделаешь, если мировая революция отодвигается? В этом был и смысл НЭПа. Мне кажется, что в Ливии (да и в Китае в какой-то мере), процессы сходные, хотя и не идентичные. Ведь большевистской партии нет ни там, ни там».

Абсурдность этого сравнения очевидна, ибо здесь перепутано направление движения. Владимир Ленин предлагал НЭП в качестве сознательной и временной уступки, чтобы молодое рабочее государство могло немного восстановить производственный потенциал, в тот момент когда революционный процесс горел в развитых капстранах. Владимир Ленин предполагал движение в сторону революции. Ни в Ливии, ни тем более в Китае, правящая элита не имеет никакого интереса в сохранении государственной собственности, кроме сохранения социальной стабильности в процессе постепенной реставрации капитализма. То, в чьих интересах идет процесс приватизации, не оставляет никаких сомнений в направленности процессов.

В прошлом ливийское правительство использовал государственную «Ливийско-арабскую иностранную инвестиционную компанию» (LAFICO) для участия в мировых экономических процессах. Особенно в период санкций правительство Ливии использовало LAFICO, чтобы иметь выручку в иностранной валюте. Будучи государственной, LAFICO обладала капиталом примерно в 8 млрд. долларов и владела значительной долей акций в сотне иностранных банков. Она была полностью под контролем государства. 

Однако вместо LAFICO в 2006 правительство создало Ливийскую инвестиционную корпорацию (ЛИК) — частную компанию под руководством некоторых высокопоставленных чиновников. ЛИК несет ответственность за управление правительственными инвестициями в сельское хозяйство, недвижимость, инфраструктуру и энергетику, сегодня она контролирует более 75 млрд. долларов (ВВП Ливии — 75 млрд. долларов) активов. Когда недавно Каддафи подписал договор с Тони Блэром о том, что British Petroleum инвестирует в Ливию значительные средства, договор заключался не между BP и ливийским правительством, а между BP и ЛИК. 

Борьба за частные интересы инициирует расколы внутри правящей элиты. В сентябре прошлого года, один из сторонников реформ выступал перед представителями молодежной организации Ливии. Он сказал: «В Ливии есть мафия. Эти преступники и агенты разбогатели посредством коррупции и управления государственными компаниями. Они терроризируют граждан Ливии через контроль над СМИ и над судебной системой. Кто является этой мафией? 5 человек контролируют СМИ. Говорят, что предприятия находятся в собственности народа. Вранье! 15–20 человек владеют этими компаниями, но они утверждают, будто последние находятся в народной собственности!» Далее он продолжил так: «Но сейчас все прояснилось. В государстве произошло слияние между жирными котами и технократами. Это и есть наша ливийская мафия». 

Кто же был этот критик? Один из сыновей Каддафи! Тот же Саиф, руководитель комитета по приватизации. 

Позиция марксистов. Куда идет Ливия? 

Анализ Марка Васильева имеет лишь поверхностное сходство с марксистским анализом. Последний требует изучение феномена в контексте времени, окружающей среды, экономики, структуры государства и, самое главное, позиции разных классовых сил. Вольно или невольно, но Марк Васильев оказался в позиции апологета, игнорирующим очевидные факты, чтобы оправдать Каддафи.

С точки зрении теории перманентной революции в 1969 марксисты в Ливии выступали бы в поддержку самостоятельной организации рабочего класса, создание блока рабочих со всеми бедными ливийскими массами. В ходе революционного процесса они создали бы комитеты рабочих, бедноты, рядовых военных и кочевников; они не ждали бы 4 года, чтобы кто-то запустил сверху «культурную революцию» ради «вовлечения масс в управление». Они национализировали бы нефтяные компании и передали контроль над ними рабочим комитетам. Конечно. Они при необходимости допустили бы концессии, но под рабочем контролем. Они поддержали бы революционные силы в соседних Египте и Сирии.

Их отношение к Каддафи было бы похоже на позицию большевиков в отношении Временного правительства. Полная поддержка прогрессивных мер, таких как построение республики и предоставление равных прав женщинам. Решительная мобилизация сил против любой попытки империализма подавить революционный процесс. Но никакого доверия представителям национальной буржуазии или военной верхушки. Вместо «революционного совета» младших офицеров они отстаивали бы правительство представителей рабочих, бедных масс и бедуинов. 

Наши друзья из группы «Вперед» скажут, что Каддафи не был марксистом, и, конечно, здесь они правы. Наш анонимный автор утверждает, что из статьи Марка Васильева

1. «следует, что переход Каддафи от „насеровского социализма“ в сторону расширения народовластия и социальной базы революции не противоречит тому, что говорил Троцкий о продвижении революции вглубь общества».

Марксисты в Ливии приветствовали бы любой шаг, предпринятый Кадаффи в направлении расширения народовластия. Но, как явствует из анализа, результат создания «народных комитетов» больше похож на создание парламента, а создание «революционных комитетов» — на создание политической полиции, чем на расширение народовластия. Показательный факт, подтверждающий отсутствие народовластия — это текущие дискуссии в тесном клановом кругу Каддафи о разделе собственности и о выборе преемника. Марксисты выступали бы за свободу слова, право создать профсоюзов и политические партии, право передвижения граждан внутри Ливии и за её пределами. За передачу политической власти от «революционного сектора» органам рабочей власти. Марксисты выступили бы против Кадаффи и его преступной поддержки террористских организаций. В этом случае они публично провели бы границу между террористическими преступлениями с точки зрения империализма, и террористическими преступлениями с точки зрении пролетариата. Со времени Александра Ульянова революционные марксисты понимают, что использование террористической тактики является не только контрпродуктивным, но в конечном итоге работающим на укрепление реакционных сил. 

А сегодня? Марксисты не тратят время на «изучение Зеленой книги» или на статьи апологетов режима Кадаффи. Они анализируют экономическую, политическую, социальную позицию в стране и соседних государствах. Они пытаются помочь развитию подлинной рабочей самоорганизации в регионе, не пропагандируя какой-либо «особый путь» для арабского мира, они развивают революционный марксистский подход к арабской революции на основе теории перманентной революции. Марксисты выступают против Кадаффи, всех его «революционных комитетов», его решения вступить в ВТО и МВФ, против его семейного клана и планов приватизировать и передать богатства Ливии транснациональным корпорациям. Марксисты выступают за настоящее народовластие в Ливии на основе демократических комитетов рабочих и бедных масс, за социалистическую Ливию, как часть социалистической федерации Ближнего Востока.

1 июня 2008