Новый сексизм

1. Новый — это старый плюс немного иронии

«I thicken it, I whip it and sometimes it goes in the pot» (реклама сливок Babette)

Женское тело давно и широко используется для рекламы самых разных товаров — от шоколада до туалетных принадлежностей для мужчин. В прошлом сексизм видели в намалеванных на капотах автомобилей рекламных изображениях полуобнаженных женщин. Теперь времена немного изменились.

Сегодняшняя реклама автомобилей избегает показа в лоб обнаженной Клаудии Шиффер. Ролик шоколада Yorkie не демонстрирует секс-бомб, но его слоган беззастенчиво утверждает: «Этот шоколад не для девушек». Изображения женщин в сексуальных позах, которыми многими воспринимаются всего лишь как мягкое безобидное порно, сегодня наполняют журналы вроде FHM и Loaded и ежемесячно покупаются миллионом мужчин в Британии. Стрип-бары, в прошлом теснившиеся в убогих переулках, сегодня рассматриваются как вполне респектабельные заведения. Это, вообще, один из самых быстрорастущих секторов индустрии развлечений и досуга, частыми посетителями которых являются бизнесмены и знаменитости ранга Стивена Хоукинга и Кейт Мосс.

Некоторые авторитеты по проблемам женщин считают, что сегодня мы являемся свидетелями «нового» сексизма, в противовес ретро-сексизму. Изображения, против которых в прошлом протестовали представители женского движения из-за того, что они превращают женщину в вещь и унижают ее, сегодня появляются все чаще и, как кажется, не вызывают уже прежнего протеста в обществе. Другие говорят, что сегодня мы живем в неком «постфеминистском» обществе, где старые правила утратили свою силу. Женщины теперь не подвергаются такой дискриминации как раньше, и, в частности, молодые женщины более уверены в себе, прежде всего в своей сексуальности. Девушки, носящие майки с надписью «Королева порно», относятся к сексу и сексуальности более «свободным», и то, что раньше рассматривалось как сексизм, теперь таковым уже не кажется. Те же, кто протестует против «ироничных» изображений женщин или шуток о них, просто лишен чувства юмора или сексуально озабочен. А может и то, и другое вместе.

Подобные взгляды приобрели широкое распространение, в том числе и среди молодых женщин. Они являются двойником «пост-феминистской» идеологии, согласно которой главное — индивидуальное самосовершенствование в рамках существующей системы. Реклама и женские журналы уверяют женщин, что можно изменить свои жизни просто изменяя самих себя, точнее форму своего тела или макияж. И все это происходит тогда, когда многие завоевания женщин и мужчин из рабочего класса, которых они добились в ходе коллективной борьбы, уничтожаются на корню неолиберальными реформами. Добавим к этому, что женское движение к сегодняшнему дню развалилось, а Лейбористская партия открыто встала на защиту интересов большого бизнеса. На смену представлениям о необходимости общей борьбы для улучшения положения трудящихся пришли представления о задачах, решения которых каждый должен добиться в одиночку. Представители нового лейборизма доказывают, что их политика улучшает положение с правами женщин, и те должны только суметь воспользоваться предоставляемыми им возможностями. Но, конечно, самостоятельно.

Это значит вот что. При Новом Курсе и возможности взять кредит на воспитание детей, неполные семьи не должны получать пособий, им следует найти себе работу. Если же они не могут этого сделать, то это их собственная проблема, а не следствие того, например, что во многих районах недорогие детские учреждения просто отсутствуют.

2. Постфеминизм

Если у девушки все остальное в порядке, она тоже может быть умной. («Пшекруй»)

Все эти идеи активно развиваются последние несколько лет целым рядом авторов «нового феминизма» или «постфеминизма».

Одна из них, Наоми Вульф, пустила в оборот термин «гендертрясение», призванное объяснить процессы, оказавшие по ее мнению, важное влияние на жизнь современных женщин. Она доказывает, что империя мужчин пала, высокое положение в обществе занимают как никогда много женщин, а законодательные препятствия женскому равноправию сняты. Но, пишет она, чтобы сохранить достигнутое равноправие, женщины должны психологически измениться — отказаться от «феминизма жертвы» и взять на вооружение «феминизм силы» (Naomi Wolf, Fire with Fire, Chatto & Windus, 1993).

Другие авторы, хотя и не согласны с Наоми Вульф, в том, будто равноправие уже достигнуто, считают, что в жизни большинства женщин все же произошли важные трансформации. Девочки опережают мальчиков в школах, они более уверены в своих способностях, а их ожидания насчет работы и отношений с мужчинами более высоки, чем у предыдущих поколений. Что касается работы, то женщины занимают такие должности и выполняют такие виды операций, которые раньше считались исключительно мужскими. По причине таких изменений, программа и методы женского движения, пригодные в прошлом, сегодня более не уместны — необходим новый подход.

Журналистка Наташа Уолтер призывает к «новому феминизму». Прежний феминизм, — утверждает она, — слишком сильно ассоциируется с «сексуальной политикой и культурой» (Natasha Walter, New Feminism, Little Brown, 1998). Женщины уже не хотят, чтобы их личная жизнь «контролировалась феминизмом». Они желают носить то, что им нравиться, наслаждаться порнографией и своей сексуальностью и не желают, «что бы их личная жизнь подчинялась ограничениям какой-либо жесткой идеологии».

«Это поколение женщин должно освободиться от фантома политической корректности, — пишет она. — Цель нового феминизма — отделить личную жизнь от политики». Несомненно, многие молодые женщины подпишутся под этими заявлениями Наташи Уолтер. Кроме того, ее книга как раз и представляет собой сборник интервью с различными молодыми женщинами, а ее данные подтверждаются другими исследованиями. И, тем не менее, такие утверждения покоятся на ложном понимании «старого» феминизма.

Изначально, т. н. «политическая корректность» была направлена против оскорбительных выражений и оскорбительного поведения. Сегодня этот термин все чаще используют как уничижительное понятие для определения взглядов тех женщин (и мужчин) кто возражает против выражений и изображений, понимаемых ими как сексистские.

«Личное — это политическое» был одним из лозунгов женского движения в 70-х и 80-х. Для большинства женщин это совсем не означало каких либо ограничений в сфере их сексуальности, поведения или манеры одеваться. Скорее это было емким выражением того понимания, что проблемы насилия в семье, сексуальных домогательств или сексизма в целом являются общими для всех женщин. И проблемы эти не отделены от более общих проблем и от господствующей идеологии, а, напротив, проистекают именно оттуда. И, значит, они не являются только «личной проблемой» женщины, но требуют политического и коллективного отклика.

Насилие в семье, например, укоренено в отживших представлениях о том, что мужчина владеет и полностью распоряжается женой. Неравное распределение власти, характерное для капиталистического общества в целом, отражается и в личных отношениях и, следовательно, усиливает и увековечивает насилие в семье. Данный подход, в рамках которого насилие в семье понимается не как «личная», а как социальная проблема, был принципиален для женщин, пострадавших от этого насилия. Он придавал им силу и уверенность в необходимости покинуть мужей-насильников или положить конец их действиям. Он избавлял от чувства вины, ибо позволял понять, что вовсе не они или их поступки спровоцировали насилие. Хотя бы потому, что каждая четвертая женщина сегодня все еще подвергается насилию хотя бы раз в течение своей жизни, доказывает, что насилие в семье — не личная проблема, а политическая. Это также верно сегодня, как и прежде.

Да, Наташа Уолтер тоже считает насилие в семье серьезной социальной проблемой, которую необходимо решать. Но она проводит фальшивое и ошибочное различие между «культурным подавлением» и «материальным подавлением» женщин. Она доказывает, что «феминизм до последнего времени пытался изменить положение женщин и культуру общества, а не это материальное неравенство». «Теперь же целью феминизма должен стать материальный базис экономического, социального и политического неравенства».

Несмотря на значительные экономические и социальные изменения, произошедшие за последние 20-30 лет, женщины по-прежнему получают за свой труд значительно меньше, чем мужчины. И в этом нет никаких сомнений. Средний доход английской женщины в 2001–2002 составлял 145 фунтов стерлингов в неделю, по сравнению с 287 фунтами стерлингов в неделю для мужчины. Даже если женщины заняты полный рабочий день, подавляющие их большинство по-прежнему несет на себе ответственность за домашнюю работу и за детей. К тому же в старости женщинам больше угрожает бедность.

Как правомерно утверждает Наташа Уолтер, с этим неравенством надо бороться. И она справедливо критикует правящую идеологию за то, что та последние 10-15 лет твердит, будто проблемы, с которыми женщины (и не только женщины) сталкиваются в обществе, должны решаться индивидуально. С Наташей Уолтер можно согласиться в том, что нам необходима коллективная борьба. Но такая борьба не должна отделять материальное подавление от культурного или идеологического. Идеология играет решающую роль в закреплении, поддержании и увековечивании любого материального неравенства.

3. Неразделимое угнетение

«У него есть автомобиль, у него есть деньги, он возьмет и женщину» (реклама автомобилей AUDI)

Одна из основных причин того, почему женщинам платят намного меньше, чем мужчинам, заключается в следующем. Женщинам чаще всего достается низкооплачиваемая работа в таких сферах как торговля, услуги, общественное питание, уборка, уход за детьми. Большинство этих видов деятельности — просто продолжение той работы, которую женщины традиционно выполняют дома бесплатно. Отношение к женщинам как к существам второго сорта, коренящееся в тысячелетней истории классового общества, было заимствовано и приспособлено капитализмом для сохранения своих прибылей и своих законов.

Сексистские образы также продолжают эту традицию и свою подспудную работу. Изображая женщину в качестве сексуальной вещи, они отражают и усиливают глубоко укорененные представления о неполноценности женщины и ее подчиненном положении в обществе. Поэтому они тоже служат в качестве поддержки такой формы материального неравенства как более низкая оплата труда.

Кроме того, сексизм сеет рознь между полами. Он ставит препятствия на пути единения трудящихся мужчин и женщин, единения, которое столь необходимо для борьбы за экономические и материальные изменения, требуемые для изменения жизни женщин. Рознь между трудящимися усиливает власть капиталистов, позволяет им извлекать из рабочих все больше прибыли, и тем самым, еще более увеличивать свое могущество. Например, в начале XX века капиталисты использовали более дешевый женский труд, для того чтобы снижать заработную плату рабочих-мужчин или вовсе увольнять их. И первым рефлексом рабочих-мужчин было закрыть доступ женщинам на их рабочие места. Часто говорилось: «Место женщины — дома, на кухне», и такое повторение догм правящей идеологии играло и играет на руку только боссам.

Оглядываясь на историю, нужно отметить, что женскому движению понадобилась длительная и тяжелая борьба против порнографии и сексуальных домогательств на работе, а также, чтобы доказать, что эти проблемы являются политическими. А значит не только дискриминируют и унижают женщин, но затрагивают все рабочее движение в целом, поскольку грозят ему разобщением.

Без сомнения, экономические и социальные процессы влияют на то, какого рода угнетение испытывают женщины и какие формы идеологии обслуживают это угнетение. Нет ничего постоянного. Реклама, к примеру, всегда тонко учитывает изменения, произошедшие в жизни женщин. Клаудия Шиффер может быть обнаженной — но она лично сидит за рулем своего автомобиля, а не просто прилагается к нему в качестве некоего аксессуара. Женщина в рекламе кормит детей завтраком и моет пол на кухне. Но она делает это перед тем как отправиться на работу, а не изображается исключительно в роли жены, матери или домработницы, как было принято еще несколько десятилетий назад.

Тем не менее, хотя реклама не может не отражать произошедшие экономические и социальные сдвиги, она по-прежнему играет на стереотипах относительно социальной роли мужчин и женщин, и, следовательно, работает на увековечивание существующего неравенства. И никакая ирония здесь не поможет. Женщины сегодня работают как и мужчины, но они по-прежнему несут на себе основную тяжесть домашней работы и воспитания детей. Когда в рекламных роликах мужчина что-то моет и чистит на кухне, то это всегда изображается как нонсенс, не мужское дело, которое он по определению не способен сделать правильно, потому что не должен. А вот от женщины ожидается, что она будет ходить на работу, и одновременно будет супер-матерью, супер-уборщицей, и, кроме того, богиней 90-60-90, ежеминутно изнывающей от сексуального желания.

В реальности же жизнь трудящейся женщины — это постоянный круговорот служебных обязанностей, заботы о детях и ведения домашнего хозяйства — и на саморазвитие в этом круговороте времени остается крайне мало. Да, сегодня мужья помогают своим женам больше, чем они делали это в прошлом, но большинство женщин все равно находятся в неравном с мужчинами положении из-за исторически сложившегося разделения труда в семье. И хотя, каждый отдельный мужчина может извлечь из этого неравного разделения труда свои несколько часов свободного времени, главную выгоду от этого неравноправия получает класс капиталистов, поскольку продолжает эксплуатировать женщин как дешевую рабочую силу на производстве и по-прежнему отдает им их домашний труд в «частную собственность».

4. Сексуальная уверенность?

Большая часть женщин знает, что секс хорошо помогает от головной боли. (Ричард Уилбур)

Реклама некоторым образом отражает возросшую уверенность женщин в своей сексуальности и их более открытое отношение к этому вопросу. Например, на рекламе бюстгальтеров Wonderbra со слоганом «Привет, мальчики!» изображена улыбающаяся и уверенная в себе Ева Херцигова в нижнем белье. Не забудем при этом, что Херцигова обладает состоянием равным отчеканенной свободе. Но, тем не менее, если все больше и больше женщин чувствуют, что могут более свободно выражать свою сексуальность, то подобное можно только приветствовать. Но насколько можно «раскрепоститься» в обществе, основанном на институцианализированном неравенстве? В обществе, в котором к числу эрогенных зон принято относить также и бумажник?

Считается, что стрип-бары не эксплуатируют женщин, поскольку, если танцовщица может заработать за ночь до 500 фунтов стерлингов, то ее заработки зачастую оказываются выше, чем у 99,9% мужчин, посещающих эти шоу. Вот, что говорила одна студентка в интервью программе ВВС Inside Out: «Я работаю, когда захочу и зарабатываю столько денег, сколько захочу. И если мне перестанет это нравиться, я уйду. Никто не вынуждает меня заниматься этим». В этих словах больше бравады, чем правды. Чтобы спокойно уйти с подобной работы «когда тебе захочется», нужно еще получить иную работу, хотя с близкой по уровню зарплатой. Далее, какой идиот станет развивать свой бизнес, если к нему станут наниматься лишь по личному желанию, а не в силу экономической необходимости? Но мы сейчас обсуждаем иной аспект этой проблемы.

Сравните эти слова с признаниями одного из завсегдатаев стрип-клуба: «Я чувствую себя королем, когда сижу здесь, окруженный женщинами, которые стремятся привлечь к себе мое внимание. Ничто не может сравниться с удовольствием позвать женщину, усадить ее рядом и говорить с ней, зная, что стоит дать ей денег и она тут же разденется. Здорово обладать таким контролем над ситуацией, такой властью. Мнение о себе сильно повышается, когда видишь, как девушки соперничают за право танцевать для тебя» (Evening Standard, 13 December, 2002).

Как бы уверенно отдельные стрип-танцовщицы себя не чувствовали (кстати, далеко не все из них зарабатывают по 500 фунтов стерлингов за ночь), эта услуга по сути своей основана на особом представлении о женщинах. Женщина — это не мыслящее целостное существо, но коллекция отдельных привлекательных частей тела, предметов, которыми распоряжается именно мужчина, и который использует их для своего удовольствия. Тот факт, что женщины часто сопровождают бизнесменов в их посещениях стрип-клубов, ничего не меняет. Равным образом, редакторами порно-журналов бывают и женщины, и женщины также нередко покупают эти журналы и с удовольствием рассматривают их. Однако изображения, заполняющие эти журналы, не перестают от этого представлять женщин в качестве секс-инвентаря, и, следовательно, поддерживают и консервируют представление о господстве мужчин над женщинами, представление, которое, к сожалению, глубоко укоренилось в наше обществе. Например, исследование, проведенное эдинбургской организацией Zero Tolerance, показало, что половина мужчин считают изнасилование женщины в некоторых случаях оправданным, а каждый десятый совершил его, если бы был уверен, что останется безнаказанным.

5. Сила воображения

Мозг — мой второй любимый орган. (Вуди Аллен)

В последние годы анти-сексизм стали отождествлять с отрицательным отношением к сексу вообще. Но есть принципиальное различие между неприятием сексуально откровенного изображения женщины из моральных представлений или ради защиты т. н. «семейных ценностей» и критикой использования женского тела для рекламы товаров.

Однако два этих типа протеста стали считать чем-то единым. Женщин, возражающих против сексистских образов, обвиняют в ханжестве и отсутствии чувства юмора. Но человек может прекрасно понимать «шутку», на которой построена упомянутая в начале статьи реклама авиакомпании easyJet, и в тоже время отдавать себе отчет, что в ней женская грудь выступает как сексуальный образ для мужчин и призвана способствовать увеличению продаж и извлечению прибыли. Это всего лишь одна из миллионов картинок, унижающих женщину, изображающих ее как вещь и, следовательно, упрочняющая глубокое неравенство и дискриминацию. Тот факт, что сегодня многие молодые женщины считают себя более раскрепощенными и распоряжающимися своей сексуальностью ни на йоту не изменяет такого положения вещей. При капитализме реальный контроль, даже над личностным сексуальным поведением, осуществляется не самими женщинами, а индустрией, которая заправляет и навязывает женскую моду, товары и услуги для поддержания красоты, «правила» флирта и секса и модные представления о них, «правильный» или продвинутый женский досуг и т. д. Данная индустрия и тиражирует этот повсеместный визуальный ряд. Такое изображение женщины является продуктом системы, построенный с одной стороны на продаже товаров с целью извлечения прибыли, а с другой — на институциализированном неравенстве.

Инфраструктура торговли товарами, связанными с сексом, не может не быть частью манипулятивной и искусственно поддерживаемой системы социально сконструированных представлений о том, как должна выглядеть и что должна делать «идеальная» женщина. Эти вездесущие образы навязываются женщинам и усваиваются ими — часто на бессознательном уровне. Но они имеют мало общего с реальными женщинами, и это становится причиной тревоги и неуверенности, подрывающих самоуважение женщины и вступающих в противоречие тем позитивным изменениям, которые происходят в их жизни.

Оборот индустрии красоты, включающей в себя производство косметики, средств ухода за кожей и волосами, духов, косметическую хирургию, фитнес-клубы и диетические продукты, оценивается в цифру порядка USD 160 млрд. в год. 6 мультинациональных корпораций контролируют 80% американского рынка косметических товаров, 8 корпораций контролируют 70% рынка средств по уходу за кожей. В год американцы тратят на уход за собой больше, чем на образование (The Economist, 24 May, 2003). Женская красота и привлекательность — это сегодня не что иное, как большой бизнес.

Именно индустрия красоты несет непосредственную ответственность за то, что только 1% молодых женщин «совершенно удовлетворены» своим телом; 54% девочек от 10 до 14 лет считают себя слишком полным и уже с 7 лет соблюдают диету. Представление о женщине, навязываемое индустрией красоты, не является единственной причиной заболеваний, связанных с неправильным питанием, но, безусловно, ответственно за них, и, кроме того, может затруднить процесс выздоровления.

Компонуемый индустрией красоты образ женщины утверждает и поддерживает представление, что самая важная в жизни вещь для женщины — это то, как она выглядит. Собственно, для кого? Конечно, для мужчины! Проведенное в 2001 исследование показало, что две трети женщин полагают: они чувствовали бы себя счастливее, если бы были довольны своим телом. Стройность приравнивалась ими к привлекательности для другого пола, сексуальности и возможности карьерного роста. Две трети заявили, что рассматривают возможность косметической хирургии для повышения своей самооценки.

Большой бизнес стремится постоянно расширить зоны своей прибыли. Индустрия красоты все чаще и чаще обращает свое внимание на мужчин. И им тоже, обещая всевозможные волшебные жизненные блага, навязывают то, в чем они собственно не нуждаются. Но все-таки такое навязывание товаров и услуг мужчинам не так способствует глубокому и развитому гендерному неравенству, как это происходит в случае с женщинами.

Коллективная борьба может играть важную роль в объяснении феномена культурного сексизма и демонстрации того, как большой бизнес господствует в обществе и навязывает ему свои правила. Например, в ходе компании по призыву к муниципальным советам не давать лицензии стрип-клубам, можно показать, каким образом деятельность этих клубов увековечивает архаические и стереотипные представления о женщинах, одновременно позволяя крупным компаниям вроде Spearmint Rhino извлекать огромные прибыли. А это сильно отличается от моральной критики, выступающей просто против сексуально откровенных изображений и «аморального» поведения.

6. Запреты и их трактовка

Суд присяжных состоит из двенадцати человек, которые должны решить, чей адвокат лучше (Роберт Фрост)

Некоторые чиновники Евросоюза ратуют за запрет сексистских образов на TV и в рекламе. Для обоснования этих требований приводятся два примера рекламы, сделанной во Франции. На одной из них (это шоколад Suchard) изображена обнаженная модель со слоганом: «Ты говоришь «нет»; мы слышим «да». Второй пример — реклама сливок Ba-bette, на которой женщина в фартуке произносит: «I thicken it, I whip it and sometimes it goes in the pot». А на сленге это означает: «Я связываю ее, бью кнутом и иногда занимаюсь с нею сексом».

Но цензура может иметь неожиданные последствия. Мало того, что моральная критика справа или клерикалы воспользуются анти-сексистскими законами для ханжеской атаки на любые сексуально откровенные материалы, вне зависимости от их смысла и место появления. Возможны и более двусмысленные ситуации.

Например, две радикальные феминистки, Андреа Дворкин и Кэтрин Маккиннон, в рамках проводимой ими энергичной анти-порнографической компании, требовали запрещения материалов, оскорбительных для женщин. В 1992 определение «непристойных материалов», предложенное Дворкин-Маккиннон, было включено в канадский закон об ответственности за непристойное поведение. Через два с половиной года более 50% магазинов феминистской литературы столкнулись с тем, что некоторые их книги были конфискованы или задержаны на таможне. Среди книг, изъятых таможенниками была, например, такая, как «Weenie-Toons! Художницы иронизируют над мужскими членами» — она попала под подозрение в «оскорбление мужского пениса» (De-fending Pornography, Nadine Strossen, Abacus, 1996).

Кто будет решать — что является сексизмом, а что нет? Ведь многие образцы «пост-феминистской» рекламы делаются сознательно двусмысленными и наполненными тонким юмором. В Управление по рекламным нормам поступило 186 жалоб на рекламу для easyJet — второе по количеству жалоб дело за тот год. Тем не менее, Управление отклонило эти жалобы, обосновав свой отказ тем, что «вряд ли эта реклама является серьезным оскорблением» и что она основана «на лучших традициях британского юмора, вроде кинофильмов серии «Carry On». (Кинофильм «Продолжайте!», серия популярных кинокомедий грубоватого юмора; выпускалась с 1958 по 1978; название всех фильмов в серии начинается словами «Carry On», «Carry on Sergeant», «Carry on Nurse», «Carry On Teacher». В названиях обыгрывается игра слов; от carry on — продолжать работать и carry-on — суматоха. — Прим. пер.)

7. Сопротивляться сексизму

Две самые полезные книги для девушки — кухонная книга матери и чековая книжка отца (Американское изречение)

Андреа Дворкин однажды опрометчиво высказалась следующим образом: «Самую суть мужчины составляет порнография, и эта та идеология, из которой вытекает все остальное». Скажем прямо, смысла (да и юмора, тоже) в этом афоризме не больше, чем в используемом нами эпиграфе. Вовсе не сексистские образы в мозгу мужчин, крайним проявлением которых является жесткое s/m порно, являются причиной угнетения женщин. Образы — это только следствие, только отражение реальности. Причины современного положения вещей коренятся в структуре обществе, основанном на неравном распределении собственности, богатства и власти. Оно сформировалась несколько тысяч лет назад, когда появилось классовое общество, частная собственность и семья как инстанции экономического и социального контроля.

Положить конец этому угнетению возможно лишь в корне изменив структуру и организацию общества. Только установление демократического контроля трудящихся над промышленностью, только переход от общества, основанного на неравенстве, иерархии и эксплуатации к обществу, где царит план, сотрудничество и равенство, сделает возможным решение не только экономических проблем, с которыми сталкиваются женщины, но и создаст основание для искоренения любого другого угнетения, в том числе и сексистского.

«Новый сексизм» может сегодня принимать сложные, неоднозначные, рефлексивные формы. Причиной тому — противоречивые процессы, разворачивавшиеся последние двадцать лет. Хорошо, господа буржуа, Вы думаете, будто контролируете все на свете, но сегодня политический ландшафт постепенно меняется. Возрастает число забастовок и во многих, например, в забастовке правительственных служащих — участвуют масса женщин. Посоветуйте им изменить свою фигуру или купить волшебный абонемент в фитнес-клуб, чтобы золотой дождь обрушился на их голову. Только историю не обманешь, и когда женщины вовлекаются в действия, связанные с борьбой за повышение зарплаты и улучшение условий труда, рано или поздно они понимают необходимость борьбы и за более широкий круг проблем. Проблем, которые стоят перед ними не только как перед трудящимися, но и как женщинами.

Развитие коллективных действий рабочего класса, в числе которых — построение новой массовой Рабочей партии — ключевой момент в борьбе за социализм. В ходе ее важно понимать, что сексизм — «старый» он или «новый» — это не просто продукт классового общества, но и часть обширного идеологического аппарата, призванного стоять на защите капиталистической системы. В этом отношении, анализ сексизма и сопротивление ему, вовсе не второстепенный, а принципиальный вопрос для борьбы против угнетения и неравенства во всех его формах.