Старые песни о главном (часть 3). Псевдо-плутарх на communist.ru

1.

Марк ВАСИЛЬЕВ. Игорь ШИБАНОВ.
10-13 июля 2003

Сравнительные жизнеописания как актуальный метод

В историографии, особенно древней и античной, перед исследователями всегда вставала проблема авторства текста. Если анонимный текст по тем или иным особенностям написания (или по традиции) походил на сочинения установленного писателя, то, для удобства работы и до выяснения истины, этот текст, условно приписывался известному автору. Так появились «псевдо-Аристотель», «псевдо-Ксенофонт», «псевдо-Дионисий Ареопагит» и др.

В нашей полемике с communist.ru проблема авторства не менее актуальна, ибо любое безадресное обращение непродуктивно и малоинтересно. Не нужно никакого особенного анализа чтобы установить соответствие стиля статьи и стилю всей исторической рубрики communist.ru, и особенностям авторского подхода Виктора Шапинова, а также целей и средств, постоянно используемых им. Еще одним косвенным доказательством служит и узнаваемое краткое изложение неизвестным автором мыслей из ранее опубликованной работы Ричарда Косолапова (сборник «Слово товарищу Сталину», составленный именно Ричардом Косолаповым, приведен под №3 в примечаниях, правда, без указания имени составителя). Поэтому, для удобства работы, вплоть до выяснения истины, автора статьи «1917 год. Ленин, Сталин, Троцкий» мы будем именовать «псевдо-Шапинов». Точнее, тов. псевдо-Шапинов.

Героев в этой новой серии тов. псевдо-Шапинова четверо: Владимир Ленин, Иосиф Сталин, Лев Троцкий и «1917 год» собственной персоной. Но главных героев всего двое: Иосиф Сталин и Лев Троцкий. Последний — антигерой, исторический Яго. Владимиру Ленину досталась не интересная, но очень важная роль судьи на божьем суде, изрекающего нужной величины цитаты из писания. А «1917 год» служит лишь пространственно-временной топологической средой для бесконечномерного анализа поступков и побуждений главного героя и главного антигероя.

Такое сопоставление пары героев, испытываемых в сходных ситуациях, и вытекающее из него наставление читателя на путь добродетели было характерно для биографической традиции великого Плутарха. Так что скромность тов. псевдо-Шапинова весьма органично дополняется морализаторством псевдо-ПЛУТарха.

Историческая пьеса может иметь своей основой, как исторические источники, так и исторические фальсификации. Какими источниками пользуется тов. псевдо-Шапинов? Довольно своеобразными. Кроме уже упомянутой работы Ричарда Косолапова, автор в основном вставляет цитаты Владимира Ленина и Иосифа Сталина в контекст «Краткого курса истории В. К.П.(б)», т. е. текста написанного практически самим Иосифом Сталиным. Таким образом, выходит, что главный герой ссылается исключительно на самого себя. Что ж, может быть и мы доживем до тех времен, когда тов. псевдо-Шапинов будет обращаться за новыми историческими доказательствами к выводам из своих более ранних статей.

Строго говоря, тов. псевдо-Шапинов предъявил нам лишь один документ, а именно, Протоколы Седьмой (апрельской) Всероссийской конференции Р.С.Д.Р.П.(б) и Петроградской общегородской конференций Р.С.Д.Р.П.(б), апрель 1917 (М., 1958).

Но из этих весьма объемистых протоколов он использует лишь одну коротенькую цитату Владимира Ленина со стр. 323.

Воистину, оригинальность — это искусство утаивать свои источники!

2.

Игорь ШИБАНОВ
12-13 июля 2003

Герой вчерашнего дня

Главный герой тов. псевдо-Шапинова проявляет себя в течение апреля-октября 1917 подобно не знающему сомнений механизму — темные силы не властны над запрограммированном на добро Терминатором с красной лампочкой в глазу. Оно и понятно, ведь перед нами не живой Иосиф Сталин, а схема из «Краткого курса истории В. К.П.(б)». Однако, напрасно тов. псевдо-Шапинов думает, будто восстановить историческую правду невозможно. Мы остановимся на тех же моментах 1917 в биографии Иосифа Сталина, какие приводит нам в качестве «доказательств» его ортодоксальности тов. псевдо-Шапинов.

Владимир Ленин ясно осознавал неограниченные возможности революционной ситуации, но лишь в ограниченном промежутке времени. Он также понимал, что никакого иного инструмента преобразования действительности, кроме Р.С.Д.Р.П.(б) в России нет, и уже не успеет возникнуть. Поэтому с апреля по ноябрь 1917 он отчаянно сражался за стремительный разворот партийной стратегии с той массивной частью партии, с теми старыми кадрами и близкими соратниками, которые оказывали тяжелое и ощутимое сопротивление. И дело было вовсе не в политической отсталости части работников из-за их пребывания в тюрьмах и ссылках, как утверждает тов. псевдо-Шапинов, а в том, что консервативная часть партии представляла старую большевистскую программу — революцию этапами, сначала буржуазная, демократическая, после которой Р.С.Д.Р.П.(б) станет легальной оппозицией наподобие S.D.P., и только потом, когда-нибудь — пролетарская.

И Владимир Ленин в 1917 был готов использовать любой шанс, лишь бы успеть сделать из оппозиционной большевистской партии сознательную силу революции — этой высшей ценности эпохи. Только понимая данный нюанс, можно понять логику текстов, внутрипартийных выступлений, маневров и действий Владимира Ленина в этот период.

Иосиф Сталин в апреле 1917

Иосиф Сталин до приезда Владимира Ленина в марте 1917 «вместе с большинством партии отстаивал политику недоверия Временному правительству» (см. 1917. Ленин, Сталин, Троцкий), так утверждает тов. псевдо-Шапинов. Но протоколы говорят о другом.

Иосиф Сталин на Мартовском партийном совещании 1917, поддержал резолюцию Красноярского Совета Депутатов, которая гласила:

«Поддерживать Временное правительство в его деятельности лишь постольку, поскольку оно идет по пути удовлетворения требований рабочего класса и революционного крестьянства в происходящей революции» (Протоколы всероссийского (мартовского) совещания партийных работников (27 марта — 2 апреля 1917). — «Вопросы истории К. П.С.С.», 1962, №5)

В докладе «Об отношении к Временному правительству» он также заявил свою известную позицию «поскольку постольку»:

«Временное… правительство взяло фактически роль закрепителя завоеваний революционного народа…

Поскольку Временное правительство закрепляет шаги революции, постольку поддержка, поскольку же оно контрреволюционно, — поддержка Временного правительства неприемлема…» (Протоколы всероссийского (мартовского) совещания партийных работников (27 марта — 2 апреля 1917). — «Вопросы истории К. П.С.С.», 1962, №5, стр. 111-112)

Вопрос о власти он ставил в том же «противоречивом» духе:

«… Мы должны ждать, пока Временное правительство исчерпает себя, когда, в процессе выполнения революционной программы, оно дискредитирует себя…

Мы… должны выждать момент, когда события обнаружат пустоту Временного правительства, и быть готовыми, когда события назреют, а пока — организовать Центральный Совет рабочих и солдатских депутатов и укреплять его — в этом задача момента.» (Там же)

Понимая невозможность скрыть мартовскую самостоятельную позицию Иосифа Сталина, тов. псевдо-Шапинов, положившись на авторитет Ричарда Косолапова утверждает будто Иосиф Сталин присоединился к тезисам Ленина к середине апреля 1917. Как ни удивительно, но следует признать, что даже продвинутые сталинисты не читают самого Иосифа Сталина, а лишь компилируют его цитаты для всех возможных случаев, не забывая сделать солидную сноску на «И.В.Сталин, соч. т.3, стр. такая та».

«Середина апреля» понадобилась интерпретаторам лишь для того, чтобы бюрократически свести все в единую точку начала Петроградской общегородской партийной конференции, на которой Иосиф Сталин никак не проявил себя, и, возможно, даже не присутствовал. Но если бы они взяли на себя труд действительно прочитать 3-й том, то поняли, что его позиция прояснилась уже в период между 7 и 11 апреля 1917.

Именно 11 апреля он публикует в «Правде» статью «Две резолюции» (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 32-33), в которой открыто становится на сторону Владимира Ленина в вопросе о войне и Интернационале. 14 апреля появляется новая статья «Землю — крестьянам» (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 34-36) представляющая собой развернутый 6-й «Апрельский тезис». Иосиф Сталин открыто переориентировался на идеи лидера большевиков. Наконец, 18 апреля в своей речи Иосиф Сталин (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 39-42) отбросил все мартовские оговорки и призвал к поддержке только Совета рабочих и солдатских депутатов.

Владимир Ленин не мог не заметить своего нового союзника. Он его заметил и оценил. Особенно после того, как не сумел 19 апреля убедить Ц. К. подтвердить право Финляндии на выход из империи. Владимир Ленин успел уяснить себе, что в национальном вопросе ему будут всеми силами противостоять как раз нерусские большевики, и ему нужно было найти им противовес. Иосиф Сталин полностью удовлетворял всем условиям.

Поэтому на открывшейся 24 апреля Седьмой (Апрельской) партийной конференции Владимир Ленин решает открыто атаковать традиционных большевиков по всем направлениям. Но конференция протекала вовсе так, как рисует нам тов. псевдо-Шапинов, и начиналась она не выборами в Ц. К., на которых Иосиф Сталин получил 97 голосов.

Владимир Ленин провел разведку боем, выступив в первый ее день с докладом «О текущем моменте» (см. Ленин В. И. ПСС, т.31, стр. 342-358). После 3-х часового перерыва сразу же последовала мощная контратака. Феликс Дзержинский в виду наличия множества принципиально не согласных с тезисами докладчика, предложил заслушать альтернативный доклад (см. Протоколы Седьмой (апрельской) Всероссийской конференции… стр.78-86) и в сражение вступил Лев Каменев. Он подверг сомнению и жесткой критике предложенную Владимиром Лениным тактику, и предложил свою — «контроль Временного правительства». После Льва Каменева выступало еще 6 человек, и никто из них не принял целиком Владимира Ленина, а Андрей Бубнов и Сергей Багдатьев вообще резко раскритиковали его доклад.

После 10-ти минутного перерыва, первым в защиту Владимира Ленина выступил Иосиф Сталин. Он брутально, не вникая в логические тонкости, напал на позицию Льва Каменева, объявил ее «глупостью» и безоговорочно заявил о поддержке ленинской тактики (см. Сталин И. В., Соч., т.3, стр. 49). Это произвело хорошее впечатление на конференцию, и Лев Каменев утратил весь свой перевес. Все говорит за то, что Иосиф Сталин не просто обозначил свою точку зрения в дискуссии, но выступал как бы от имени Владимира Ленина, который специально «выставил» его первым бойцом. Ибо за ним двинулся уже Григорий Зиновьев, вооруженный более тонкой аргументацией (см. Протоколы… стр.103-105).

Виктор Ногин и Алексей Рыков поддержали Льва Каменева, выдвинув идею блока «революционной демократии» (Протоколы… стр.103-105), после чего выступили оба главных докладчика, и конференция приступила к выборам комиссии по выработке текста резолюции о текущем моменте. По числу поданных голосов сторонники Льва Каменева (он сам, Андрей Бубнов, Владимир Милютин, Виктор Ногин) все равно получили перевес.

Следующие 4 дня (25-28 апреля) конференция занималась организационными вопросам и Владимир Ленин нашел еще одного сторонника его линии — Якова Свердлова. Вечером 28 апреля проходили выборы в Ц. К. партии, впервые за 5 лет. Владимир Ленин и Григорий Зиновьев предложили ряд новшеств: а) увеличить число членов Ц. К. до 13 человек (предложение отклонено); б) провести до выборов обсуждение кандидатов (принято 35-ю голосами против 33-х). Очевидно, что Владимир Ленин использовал все возможные методы, чтобы получить в Ц. К. партии хотя бы паритет сил. Расширение Ц. К. он видимо рассматривал как способ привлечь туда Вячеслава Молотова, Александра Шляпникова или Петра Залуцкого — кандидатов в члены Ц. К., придерживающихся в марте 1917 ленинской тактики. А обсуждением кандидатур он хотел получить дополнительный инструмент влияния на конференцию.

Владимир Ленин лично выступил в поддержку только двух кандидатур: Льва Каменева (были очень серьезные дебаты) и Иосифа Сталина. Причем, он был вообще единственным человеком на конференции выступившим по поводу Сталина:

«Товарища Коба, мы знаем очень давно. Видали его в Кракове, где было наше бюро. Важна его деятельность на Кавказе. Хороший работник во всяких ответственных работах» (Протоколы… стр. 323)

И это все! Все, что Владимир Ленин имел сказать по поводу Иосифа Сталина. Но именно его личная рекомендация из 25 слов обеспечила последнему место в Ц. К.

Вот результаты голосования в Ц. К.:

«Ленин — 104 голоса; Зиновьев — 101; Сталин — 97; Каменев — 95; Милютин — 82; Ногин — 76; Свердлов — 71; Смилга — 53; Федоров — 48» (Протоколы… стр. 228).

29 апреля Иосиф Сталин делал доклад по национальному вопросу. Если не считать первой трети доклада, в которой он нес сомнительную отсебятину по поводу роли земельной аристократии, в остальной его части он твердо отстаивал позицию Владимира Ленина (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 49-55). Как и предполагал Владимир Ленин, доклад вызвал оппозицию нерусских большевиков, а именно, украинца Юрия Пятакова, поляка Феликса Джержинского и грузина Филиппа Махарадзе. Все они, так или иначе заявляли, что право на самоопределение меньшинств бессмысленно и что «национальное государство в настоящее время относится к прошлому, а не к будущему» (см. Протоколы… стр. 224-226). Только Иосиф Сталин, единственный представитель национальных меньшинств, стоял за Владимира Ленина, и его резолюция победила по итогам голосования (за — 56; против — 16; воздержались — 18).

Но уже доклад Иосифа Сталина по национальному вопросу вскрыл одну особенность его «ортодоксальной» позиции. Там где Иосиф Сталин начинал импровизировать или размышлять самостоятельно, а не под непосредственным давлением Владимира Ленина, мысль его сразу становилась крайне путанной. Так, защищая тезис о праве на самоопределение, он сказал:

«Я лично высказался бы, например, против отделения Закавказья, принимая во внимание общее развитие в Закавказье и в России, известные условия борьбы пролетариата и пр.

Но если бы народы Закавказья все же потребовали отделения, то они, конечно, отделились бы, и они не встретили бы с нашей стороны противодействия» (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 49-55).

Трудно понять, что имеет в виду Иосиф Сталин. Второе предложение, безусловно, ортодоксально, но что значит «Я лично высказался бы, против отделения…»? Когда бы высказался против отделения? Когда меньшинство потребует отделения? Или высказался бы против отделения из общих соображений? Но никто не требует отделения окраин до того, как они этого потребуют сами окраины. Видно, что Иосиф Сталин просто не взял себе за труд продумать внутреннюю логику тезисов Владимира Ленина, которые защищал на конференции.

Мы встретимся с подобной «раздвоенностью» Иосифа Сталина еще не раз.

VI съезд партии (26 июля — 3 августа)

4 июля 1917 драматически разрешился кризис двоевластия. 7 июля Временное правительство отдает приказ об аресте Владимира Ленина, Григория Зиновьева и Льва Каменева, который вскоре и оказывается в тюрьме. 10 июля арестован Лев Троцкий. До 11 июля Владимир Ленин и Григорий Зиновьев скрывались в комнате Иосифа Сталина у Аллилуевых. Он же сопровождал их на Морской вокзал. Он же категоричнее всех выступал против явки лидеров большевиков на суд по обвинению в государственной измене и шпионаже. Таким образом, Иосиф Сталин не только еще раз зарекомендовал себя в глазах Владимира Ленина, но и по факту реально оказался в руководящей обойме партии, не имея рядом никого из прежних авторитетов.

Как Иосиф Сталин проявил себя в новой для него ситуации? Тов. псевдо-Шапинов описывает все очень просто на основе выдержек из «Краткого курса В. К.П.(б)": Иосиф Сталин фактически заменяет собой Владимира Ленина и твердо ведет партию к победе.

И опять следует отметить, что автор не только не осмыслил, но даже не ознакомился ни с материалами VI съезда, ни с т.3 сочинений Иосифа Сталина, ни со статьями Владимира Ленина за тот период. Мы сделаем это за него.

10 июля Владимир Ленин пишет статью «Политическое положение (Четыре тезиса)" (см. Ленин В. И. ПСС, т. 34, стр. 1-5). В рукописном черновике заголовок гласил: Новейшее политическое положение. Но затем слово «новейшее» Владимир Ленин вычеркнул. Одно это указывает на серьезную переориентировку политического анализа и изменение тактики партии. Четыре тезиса Владимира Ленина гласили:

Статья «Политическое положение» была опубликована лишь 2 августа в «Пролетарском деле», т. е. уже после всех дебатов на съезде. В ней слова «вооруженное восстание» были заменены словами «решительная борьба».

Иосиф Сталин знал об этих тезисах. Возможно, специально для него Владимир Ленин и написал тезисы на квартире Аллилуевых. Иосиф Сталин готовил их к печати, и на него была возложена их защита 13-14 июля в ходе заседания Ц. К. Но на этот раз неудачно, ибо Ц. К. отклонил ленинский поворот:

«… в отличие от Ленина… заседание пришло к выводу, что верным путем к власти все еще остается мирный путь, который лежит через Совет» (2-я и 3-я Петроградские общегородские конференции большевиков в июле и октябре 1917. Протоколы и материалы. М.-Л., Госиздат, 1927)

Владимир Ленин пишет еще одну статью «К лозунгам» (ПСС, т.34, стр. 10-17) в которой пытается развернуть свои новые тезисы. Эта статья также увидела свет позже, в виде отдельной брошюры. Но Иосиф Сталин также знал о ней и использовал ленинские доводы в дебатах 16 июля (например, он употребил ленинский термин «дон-кихотство» из этой статьи). Перед открытием съезда Иосиф Сталин видимо встретился с Владимиром Лениным в Разливе, и последний поставил перед ним четкие задачи. Эти задачи Иосиф Сталин на VI съезде полностью выполнил.

30 июля на восьмом заседании Иосиф Сталин выступил с «Докладом о политическом положении», с докладом который на самом деле, видимо, написал Владимир Ленин. Так как большинство делегатов не подозревало об этом, и не знало о статьях Владимира Ленина, написанных 11 и 14 июля, то на Иосифа Сталина обрушился град критики и его завалили неприятными вопросами (см. Шестой съезд Р. С.Д.Р.П. (б). Август 1917. Протоколы. М., Госполитиздат, 1958, стр. 118-122). Он принял удар и честью выдержал дискуссию (хотя и в своем стиле), переломив ситуацию. Сначала на его сторону встал Григорий Сокольников, а затем и все петроградское большинство. И только московская делегация настаивала на другом варианте политической резолюции.

На пятнадцатом заседании Иосиф Сталин представил съезду резолюцию «О политическом положении». Скорее всего, и данная резолюция была написана Владимиром Лениным, так как ее текст отличался от произнесенного Иосифом Сталиным на десятом заседании. Отличался в сторону большего радикализма. Иосиф Сталин твердо защищал каждый пункт этой резолюции и не принял ни одной поправки (!), кроме двух стилистических: Павловича по п.2 и Якова Свердлова по п.4. (См. Шестой съезд… Протоколы, стр. 241-251).

Тов. псевдо-Шапинов особенно подробно осветил ответ Иосифа Сталина на поправку Евгения Преображенского по п.9. Зачем? Ответ ясен. Потому, что Евгений Преображенский в 20-е годы станет ведущим теоретиком Левой оппозиции. И еще потому, что в реплике Иосифа Сталина как бы заложены основы теории «построения социализма в одной стране». Иными словами, и Евгений Преображенский, и Иосиф Сталин уже в 1917 имели предопределенный фатумом путь.

Евгений Преображенский сказал лишь о том, что построить социализм в России без революций на Западе невозможно, и что съезд уже принял резолюцию Николая Бухарина, в которой говорилось о необходимости мировой пролетарской революции как предпосылки свержения капитализма в России (См. Шестой съезд… Протоколы, стр. 254).

И если внимательно прочитать ответ Иосифа Сталина (см. тот же «1917. Ленин, Сталин, Троцкий»), то станет очевидной вся бессмысленность его ответных доводов. Пролагать путь к социализму, или указывать путь к социализму это совсем не то же самое, что построить социализм, т. е. общество без классов, частной собственности и государства. Иосиф Сталин просто перестраховался против поправки члена оппозиционной московской делегации. Стиль своего ответа он, не долго думая, и довольно неумно, скомпилировал с ответа Владимира Ленина на конференции 24 апреля Алексею Рыкову, сомневающемуся в возможности пролетарской революции в России:

«Товарищ Рыков говорит, что социализм должен прийти из других стран с более развитой промышленностью. Но это не так. Нельзя сказать, кто начнет и кто кончит. Это не марксизм, а пародия на марксизм» (Протоколы Седьмой (апрельской) конференции… стр. 110)

Далее, тов. псевдо-Шапинов, пытаясь усилить важность роли Иосифа Сталина в партии, пишет:

«Однако, тот факт, что на Съезде на котором Троцкого и «межрайонцев» только принимают в партию большевиков, Сталин уже выступает в качестве докладчика по двум важнейшим вопросам говорит о многом…» (1917 год. Ленин, Сталин, Троцкий)

Особенно уморительно смотрится тут многозначительное многоточие. Иосиф Сталин преподносится нам как стратегический руководитель партии большевиков. А Лев Троцкий (кстати, не только принятый в партию, но избранный заочно в Ц. К. 131 голосом из 134 возможных), естественно, лишь как ученик-подготовишка. Но выступление Иосифа Сталина на съезде и до съезда действительно говорит нам о многом, но только не о том, в чем уверен тов. псевдо-Шапинов.

Выступление на съезде ясно показало, что Иосиф Сталин лишь выполнял инструкции Владимира Ленина, и даже являлся его своеобразным озвучивающим «клоном». Когда оригинал был рядом, или хорошенько натаскивал его, то «клон» прекрасно справлялся с заданием, и, возможно, даже эффективнее, чем мог бы сделать сам оригинал. Но как только Владимир Ленин удалялся и не мог поставлять Иосифу Сталину своевременных инструкций, его «клон», предоставленный сам себе, начинал давать сбои в простой ситуации. Доказательства? Их легко обнаружить, если обратиться к документам, а не к интерпретации Ричарда Косолапова.

Только Иосиф Сталин был ознакомлен с июльскими статьями Владимира Ленина «Политическое положение» и «К лозунгам». Например, на вечернем заседании Второй Петроградской конференции вечером 16 июля группа делегатов Выборгского района уже во второй раз попросила предоставить тезисы Владимира Ленина, о наличии которых ходили лишь слухи. Поскольку Иосифа Сталина уже не было, председательствующий Глеб Бокий ответил, что «в распоряжении президиума нет тезисов Ленина» (см. 2-я и 3-я Петроградские… стр.78).

Поэтому именно у Иосифа Сталина была монопольная возможность понять аргументацию Владимира Ленина, изложенную всего на нескольких страницах. Раньше всех других. Но он умудрился не понять ее вообще!

На Второй Петроградской конференции, пытаясь отстоять ленинскую позицию, Иосиф Сталин выдал мешанину из собственных идей и отрывков тезисов Владимира Ленина. Вместо конкретного тезиса о вооруженном восстании, как единственного противовеса правой контрреволюционной диктатуре, он выдал некий неудобоваримый коктейль:

«Мирный период развития революции кончился (это, конечно, Ленин. Прим. авт.). Настал новый период, период острых конфликтов, стычек, столкновений. Жизнь будет бурлить, кризисы будут чередоваться» (Сталин И. В. Соч., т.3, «Доклад о текущем моменте»)

Вместо четкого и однозначного требования снять лозунг «Вся власть Советам!» (т.е. данным Советам), Иосиф Сталин высказал идею об объединении с левыми социалистами в Советах, и о неких новых гипотетических революционных Советах (см. там же):

«… Я предлагаю Вам схему объединения левого фланга революции» (см. 2-я и 3-я Петроградские… стр.68)

«Мы, безусловно, за те Советы, где наше большинство. И такие Советы мы постараемся создать. Передавать же власть Советам, заключившим союз с контрреволюцией, мы не можем… добиться сосредоточения всей власти в руках революционных пролетарских и крестьянских Советов» (см. 2-я и 3-я Петроградские… стр.144-145)

«Наконец, мы за то, чтобы вся власть в стране была передана в руки революционных Советов рабочих и крестьян, ибо только такая власть способна вывести страну из тупика…» (Сталин И. В. «К выборам в учредительное собрание», 27.07.1917. Соч. т.3., стр. 155)

Отвечая в прениях по своему «Отчетному докладу Ц. К.» на VI съезде 27 июля (т.е. всего за 3 дня до политического доклада) на упрек, что Ц. К. слишком замыкается на Петрограде и игнорирует политику, Иосиф Сталин буквально проговорился о своем истинном отношении к Советам:

«Но здесь, в Петербурге куется политика России. Здесь таран революции. Провинция реагирует на то, что делается в Петрограде. Это объясняется тем, что здесь Временное правительство, которое сосредотачивает в своих руках всю власть. Здесь ЦИК как голос всей организованной революционной демократии» (Шестой съезд Р.С.Д.Р.П. (б)… стр.27)

С августа по октябрь

Иосиф Сталин мог бы в августе 1917, в отсутствие других партийных лидеров, проявить себя действительным руководителем большевиков. Но чуда не произошло.

«Узкий состав» Ц. К. партии собирался в течение августа 7 раз (6, 8, 13, 14, 16, 20 и 23 августа) и ни разу секретарь не внес протокол упоминание о Иосифе Сталине. На митингах он не выступал, на заводы не ездил. Герой-стратег «творческого марксизма» проявил себя в августе только 20-ю статьями разного калибра в «Правде». Все их можно найти в т.3 сочинений Иосифа Сталина, но ни одна из них не поднимается выше ученического уровня. Каждый может в этом убедиться.

31 августа, выпущенный на поруки Лев Каменев, энергично вносит на заседании ЦИК резолюцию «О власти», которая после ночных дебатов была принята, а альтернативная резолюция эсеров отклонена. Впервые депутаты Совета политически поддержали большевиков! 4 сентября из тюрьмы выходит Лев Троцкий. 6 сентября, он вместе со Львом Каменевым, сменяет редакцию партийного теоретического журнала «Просвещение» Иосифа Сталина и Давида Рязанова.

Темп событий в августе-сентябре стал резко ускоряться, а мысль Иосифа Сталина практически остановилась. Он не увидел ничего особенного в мятеже генерала Лавра Корнилова. 28 августа он пишет в редакционной статье:

«Факт, что нынешнее выступление Корнилова есть лишь продолжение известных происков контрреволюционных командных верхов…» (Сталин И. В. Соч., т.3, стр. 257)

Поразительно, но эти строки появились в те же дни, когда Владимир Ленин пишет письмо «В Центральный Комитет Р. С.Д.Р.П.» (ПСС, т. 34, стр. 119), где обозначает новую тактику партии в виду такого неожиданного и крутого поворота. А 1-3 сентября появляется уже новая тактическая разработка Владимира Ленина в статье «О компромиссах» (ПСС, т. 34, стр. 133). Иосиф Сталин так не осознал, какие перспективы открываются перед партией, в связи с корниловским мятежом.

Голосовать Иосиф Сталин продолжал, как и Владимир Ленин. 21 сентября он на заседании Ц. К., вместе с Яковом Свердлов, Адольфом Иоффе, Львом Троцким выступил за бойкот Предпарламента. 10 и 16 октября он голосовал за вооруженное восстание. Но он так и не понял до конца всей аргументации Владимира Ленина и мотивов его поступков. Наиболее отчетливо это проявилось 19 октября, после того как Григорий Зиновьев и Лев Каменев предприняли свой известный демарш.

Будучи убежденными противниками восстания, они после 10 октября направили заявление в важнейшие организации большевиков на местах, в большевистскую фракцию ЦИК, Петроградского Совета и съезда Советов Северной области:

«Мы глубоко убеждены, что объявлять сейчас вооруженное восстание — значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции» (Протоколы Центрального комитета Р. С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 86-92)

18 октября в непартийной газете «Новая жизнь» Лев Каменев, от своего и Григория Зиновьева имени, опубликовал эту позицию, не без основания полагая, что многие местные комитеты поддержат их. Владимир Ленин был взбешен их апелляцией к партийным комитетам и к широкой публике (см. «Письмо к членам партии большевиков. 18 октября 1917. ПСС, т. 34, стр. 419). Начиная с апреля 1917 Владимир Ленин вел упорную борьбу с умеренным крылом и умеренными настроениями в партии. И, вот когда решением Ц. К. восстание должно случиться со дня на день, его самые ближайшие сотрудники снова обращаются к умеренным, консервативным слоям партии, вносят смуту, угрозу раскола, и ставят под удар все достигнутое ранее. Владимир Ленин отказался называть их товарищами и потребовал исключить штрейкбрехеров из партии. Зачем? Из моральных соображений, не допускающих подобных вещей? Нет, но чтобы быстрее отрезать от партии руку («чем виднее штрейкбрехеры, тем обязательнее немедля карать их исключением»), пораженную в самый ответственный момент гангреной. Владимир Ленин понимал, что накануне переворота необходима только такая партия, которая будет единой, сознательной силой:

«… я издалека не могу судить, насколько именно испорчено дело штрейкбрехерским выступлением в непартийной печати. Несомненно, что практический вред нанесен очень большой. Для исправления дела надо прежде всего восстановить единство большевистского фронта исключением штрейкбрехеров» (Ленин В. И. ПСС, т. 34, стр. 421)

Уже после победы восстания, 1 ноября на заседании Петербургского Комитета Р. С.Д.Р.П.(б), Владимир Ленин ретроспективно осветил события тех дней:

«Был поднят вопрос на заседании Ц. К. 1-го октября о вооруженном выступлении. Я боялся оппортунизма со стороны интернационалистов-объединенцев (т.е. «межрайонцев». Прим. авт.), но это рассеялось, тогда как в нашей партии некоторые (старые) члены Ц. К. не согласились. Это меня крайне огорчило…» (По тексту из книги Льва Троцкого «Сталинская школа фальсификации», Из-во «Гранит», Берлин, 1932, стр. 117)

Григорий Зиновьев этого, конечно, не понимал. Для него речь шла не о судьбе пролетарской революции, шанс на которую выпадает классу далеко не каждый день, а просто об особом мнении, о дискуссии, о споре, и о сохранении некоего «единства» партии. В ответ на вспышку Владимира Ленина он написал 19 октября краткое письмо в редакцию «Рабочего пути»:

«Так едва ли укрепляют единство партии… По ряду обстоятельств я вынужден отказаться сейчас от подробного ответа на эту полемику. Скажу только, что действительные мои взгляды по спорному вопросу очень далеки от тех, которые оспаривает тов. Ленин… я думаю, что мы вполне можем сомкнуть ряды и отложить наш спор до более благоприятных обстоятельств» (Протоколы Центрального комитета Р. С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 114. Курсив мой)

Печатать или не печатать письмо Григория Зиновьева в официальном органе, а значит и перед всей партией, было в компетенции Иосифа Сталина — главного редактора «Рабочего пути». Иосиф Сталин, вслед за Григорием Зиновьевым, тоже ничего не понял в данной ситуации, а значит, ничего не понял и во всей партийной тактике Владимира Ленина, начиная с апреля 1917. Он опубликовал письмо Григория Зиновьева, которое, безусловно, вносило дезориентацию в партию, и не только опубликовал, но и прибавил кое-что от себя:

«ОТ РЕДАКЦИИ. Мы в свою очередь выражаем надежду, что сделанным заявлением т. Зиновьева (а также заявлением т. Каменева в Совете) вопрос можно считать исчерпанным. Резкость тона статьи тов. Ленина не меняет того, что в основном мы остаемся единомышленниками» (Протоколы Центрального комитета Р. С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 115. Курсив мой)

Дело как известно кончилось скандалом и решением Ц. К. на заседании 20 октября о недопустимости подобных публикаций в официальном органе.

Военно-революционный центр

Весь 1917 Иосиф Сталин был ведомым, а не ведущим. Ведомым событиями, потом — Львом Каменевым, потом — Владимиром Лениным. Предоставленный сам себе он постоянно путался или уходил в тень. Чтобы придать ему хоть какую-нибудь значимую роль (а заодно и посеять сомнение в добросовестности «троцкистских» историков) тов. псевдо-Шапинов не останавливается даже перед грубой фальсификацией истории октябрьского переворота. Он пишет просто поразительные вещи, которые мы не посоветовали бы ему показывать даже Ричарду Косолапову:

«16 октября ЦК снова собирается и обсуждает план восстания. На том же заседании образуется партийный Военно-революционный центр, в который избраны: Сталин, Свердлов, Дзержинский, Бубнов, Урицкий. В задачи центра входит руководство всеми практическими органами восстания. Окончательно не решен еще вопрос о соотношении этого органа и Военно-революционного комитета Петроградского Совета, который возглавлял Троцкий. Большинство буржуазных и троцкистских авторов основную роль в организации восстания отдают ВРК, роль же партийного центра остается совершенно не ясна. Однако, на самом деле ВРК был образован не как орган восстания, а для организации контроля со стороны Совета над штабом округа, то есть как мера по ограничению власти Временного правительства. В тоже время в партийный центр вошли члены ЦК, занимавшиеся непосредственно военными вопросами: Урицкий и Дзержинский, а также занимавшийся организационными вопросами и связью с региональными и низовыми организациями Свердлов. На основании этого, можно утверждать, что, несмотря на расхожий миф, партийный центр по подготовке восстания играл более важную роль, чем ВРК и его лидер Троцкий, склонный приписывать все победы 1917 года лично себе» (1917 год. Ленин, Сталин, Троцкий)

Тов. псевдо-Шапинов утаивает, что именно было принято на том заседании 16 октября. Вот выписка из протокола:

«ЦК организует военно-революционный центр в следующем составе: Свердлов, Сталин, Бубнов, Урицкий и Дзержинский. Этот центр входит в состав революционного советского комитета» (Протоколы Центрального комитета Р. С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 104)

Революционным советским комитетом и являлся Военно-Революционный Комитет, созданный Петроградским Советом. Никакого другого советского органа для руководства восстанием не было! Значит, эти пять человек должны были дополнительно войти в состав В.Р.К., который сплошь состоял из большевиков (тов. пседо-Шапинов сам найдет их фамилии или нам напомнить?), и председателем которого был Лев Троцкий.

Самостоятельно Военно-Революционный Центр никогда не функционировал, и не оставил никаких документальных свидетельств свой деятельности. Сам же Иосиф Сталин даже не попытался проявить какую-либо инициативу, а спокойно просиживал время в своем редакционном кабинете.

Не явился он и на экстренное заседание Ц. К. в Смольный 24 октября, когда Временное правительство решило первым атаковать большевиков. На этом заседании давались ответственные поручения, в том числе и официальным членам Военно-Революционного Центра:

«Тов. Бубнов — на жел. дороги. Тов. Джерзинский — почту и телеграф… Поручить тов. Подвойскому организовать наблюдение за Временным правительством и его распоряжениями (Возражения против тов. Подвойского; поручается тов. Свердлову)…» (Протоколы Центрального комитета Р. С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 119-121).

Иосиф Сталин появился в Смольном лишь во второй половине дня. Но и тогда никакого практического поручения не получил. Поэтому не удивительно, что на фотографическом коллаже «Военно-революционный комитет Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов в октябре 1917» среди членов других членов Военно-революционного центра нет фотографии Иосифа Сталина (см. Рабинович А. Большевики приходят к власти: Революция 1917 года в Петрограде. М.: Прогресс, 1989).

Пассивность Иосифа Сталина отчасти объясняется его умонастроениями, которые он выразил в редакционной статье «Рабочего пути» 24 октября. В ней Иосиф Сталин анализирует все драматические события с февраля по октябрь 1917 в соответствии с заученным им анализом Владимира Ленина. Но вот, наконец, он подходит к точке необходимости свержения Временного правительства. И в ответ на заголовок статьи «Что нам нужно?» мы слышим в официальном партийном органе фактически детский лепет:

«… соберите все свои силы, встаньте все поголовно, как один человек, устраивайте собрания, выбирайте делегации и изложите свои требования через них съезду Советов, который открывается завтра в Смольном…

Если Вы все будете действовать дружно и стойко, никто не посмеет сопротивляться воле народа. Старое правительство уступит место новому тем более мирно, чем сильнее, организованнее и мощнее выступите вы. И вся страна пойдет тогда смело и твердо к завоеванию мира народам, земли крестьянам, хлеба и работы голодающим» (Сталин И. В. «Что нам нужно?», 24.10.1917. Соч., т.3, стр.-387-390)

Скорее всего, наш герой был вообще не только не в курсе планов и действий В.Р.К. связанных с подготовкой и проведением восстания. Может он и узнал о его реальном существовании только 24 октября? Но даже если это не так, все равно Иосиф Сталин 24 октября не отдавал себе отчета о том, что В.Р.К., во взаимодействии с ЦК и Военной Организацией, сам инициировал вооруженное восстание. Только этим можно объяснить полное бездействие Иосифа Сталина в триумфальный день большевиков — 24 октября 1917.

Подобные герои вчерашнего дня, вылезают из укрытий, только когда кончается война. Тут бессильны даже боги.

Школа злословия

В заключении раскроем секрет нескольких иллюзионных номеров тов. псевдо-Шапинова.

«План восстания под угрозой. Добавляет масла в огонь и Троцкий, который на заседании Петроградского совета выбалтывает день восстания», — разнузданно комментирует тов. псевдо-Шапинов.

Надо же. Даже не выдает, а «выбалтывает»! О каком заседании Совета идет речь? Не о заседании 18 октября, как следует из предыдущих слов тов. псевдо-Шапинова? Очень интересно.

Надо сказать, что «версия» о том, будто Лев Троцкий выдал день восстания давно уже числится в разряде реликтов. Она ведет свое начало, если не ошибаюсь от кинофильма «Ленин в октябре», там где члены Временного Правительства выносят благодарность за предательство Григорию Зиновьеву, Льву Каменеву и Льву Троцкому. Более модернизированная сталинистская версия гласит обратное: Лев Троцкий отказался от курса на вооруженное восстание на заседании Совета 18 октября.

В реальности, после опубликования статьи Льва Каменева в «Новой жизни», Лев Троцкий пытаясь спасти положение, создавшееся в результате этого неосмотрительного поступка Льва Каменева, публично отрицал в Петроградском Совете принятие какого-либо решения о вооруженном восстании. После этого Лев Троцкий сразу же объяснил Ц.К. мотивы, по которым он сделал подобное заявление (см. Протоколы Центрального комитета Р.С.Д.Р.П.(б). Август 1917 — февраль 1918, стр. 123). Владимир Ленин полностью одобрил его действия (см. ПСС, т.34, стр.423-424).

«Первая попытка большевиков объединиться с «межрайонцами», осуществленная в мае провалилась, — не унимается тов. псевдо-Шапинов. — Тогда Троцкий заявил «Я называться большевиком не могу… Признания большевизма требовать от нас нельзя».

Итак, тов. псевдо-Шапинов придает этому небольшому эпизоду какой-то вселенский смысл и открыто обвиняет Льва Троцкого чуть ли не в генетическом антибольшевизме, как в препятствии к объединению двух организаций. Но вся его логика построена на дешевом трюке с цитатой и игре слов. Лучший способ освежить цитату — процитировать точно.

10 мая Владимир Ленин, Лев Каменев и Григорий Зиновьев (от имени только тов. Ленина и некоторых членов Ц. К.) встретились с Львом Троцким и несколькими его сторонниками, и вели переговоры о механизме слияния организаций (Ленин В. И. ПСС, т.32, стр.113). Когда же встал вопрос о названии объединенной партии, тогда Лев Троцкий сказал: «Большевики разбольшевичились — и я называться большевиком не могу… … Признания большевизма требовать от нас нельзя».

Очевидно речь для Троцкого шла не только о наименовании. Большевики разбольшевичились — означало, что большевики уже сами отказались от своей старой программы и взяли на вооружение «апрельские тезисы» Владимира Ленина. Тем более, по вполне понятной логике Льва Троцкого, они не могли требовать большевизма от «межрайонцев».

Позднее, в октябре 1917, в тезисах по поводу кандидатов от большевиков в Учредительное собрание Владимир Ленин написал то, что хотел оспорить тов. псевдо-Шапинов:

«…ибо во 1-х, Троцкий, сразу по приезде, занял позицию интернационалиста; во 2-х, боролся среди межрайонцев за слияние; в 3-х, в тяжелые июльские дни оказался на высоте задачи и преданным сторонником партии революционного пролетариата» (В.И.Ленин. ПСС, т.34, стр. 345. Курсив мой)

Современным адвокатам «героев, вчерашних дней» нельзя отказать в способностях: они очень способны… способны на все. Только и им следует помнить мысль Авраама Линкольна: Можно все время дурачить некоторых, можно некоторое время дурачить всех, но нельзя все время дурачить всех.

3.

Марк ВАСИЛЬЕВ
10-11 июля 2003

Подтасовки архи-плутов

Итак, что верно в статье тов. псевдо-Шапинова? Верно то, что до прибытия Ленина в революционный Петроград, большая часть находившихся там деятелей большевистской фракции, включая Каменева, Рыкова, Петровского, Ногина и др. занимала полуменьшевистскую позицию умеренной поддержки временного правительства. Для придания большей объективности своему «научному труду» тов. псевдо-Шапинов указывает, что такую же позицию до середины апреля 1917 года занимал и Сталин.

«Об этом периоде расхождений Ленина и Сталина, — пишет автор, — написана уйма литературы, В особенности много этому вопросу посвятил Троцкий. В его «Истории русской революции» эти трудности … представляются чуть ли не узловым пунктом истории партии в период от февраля до октября. Однако, известно, что никакой борьбы против Ленина Сталин не вел и присоединился к его позиции вскоре после возвращения Ленина в Россию. В дальнейшем Сталин твердо держался ленинской позиции…».

В чем здесь подтасовка? В следующем: Троцкий никогда не представлял «узловым пунктом истории партии» 1917 года именно разногласия между Лениным и Сталиным. Сталин, ни в 1917 году, ни потом не был идеологом партии, который бы выступал с Лениным вровень (хоть в полемике, хоть в согласии). Троцкий писал:

«Он (Ленин, М. В.) повел систематическую борьбу против тех «старых большевиков, которые — как он писал в те дни — не раз уже играли печальную роль в истории нашей партии, повторяя бессмысленно заученную формулу, вместо изучения своеобразия новой живой действительности.

Каменев и Рыков пытались сопротивляться, Сталин молча отошел в сторону. Нет ни одной статьи того времени (их не приводит и наш «герой исследователь», а невнятные ссылки на книгу Косолапова не в счет М. В), где Сталин сделал бы попытку оценить свою вчерашнюю политику и продолжить себе путь к ленинской позиции. Он просто замолчал. Он был слишком скомпрометирован своим злосчастным руководством в течение первого месяца революции. Он предпочел отойти в тень… Сейчас коминтерновские ученики всего мира — комсомольцы Скандинавии и пионеры Австралии — повторяют и заучивают, что Троцкий в августе 1912 года сделал попытку объединить большевиков с меньшевиками. Но, зато ни единым словом не упоминается, что Сталин в марте 1917 года проповедовал объединение с партией Церетели и что фактически до середины 1917 года Ленину не удавалось еще высвободить окончательно партию из того болота, куда ее втащили тогдашние временные руководители, нынешние эпигоны. То обстоятельство, что ни один из них не понимал в начале революции ее смысла и направления, изображается теперь как особая диалектическая глубина в противовес ереси троцкизма … Десятки «старых большевиков» говорили мне после моего приезда в Россию: «Теперь на Вашей улице праздник». Я вынужден был им доказывать, что Ленин не «переходил» на мою позицию (здесь наш «псевдо-Шапинов» опять извращает слова Троцкого, М. В.), а развивал свою собственную, и что ход развития, заменив алгебру арифметикой, обнаружил тождество наших взглядов» (Л. Троцкий, Моя жизнь. М., 1991, с.320-321).

Теперь предоставим слово Ленину. 22 сентября 1917 года, в преддверии нового витка парламентских игр и «подковерной борьбы» во Временном правительстве он писал:

«Надо бойкотировать предпарламент. Надо уйти в Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уйти в профессиональные союзы, уйти вообще к массам. Надо звать их на борьбу. Надо дать им правильный лозунг: разогнать бонапартистскую банду Керенского с его поддельным предпарламентом… Меньшевики и эсеры не приняли, даже после корниловщины, нашего компромисса, мирной передачи власти Советам (в коих у нас тогда еще не было большинства), они скатились опять в болото грязных и подлых сделок с кадетами … Троцкий был за бойкот. Браво, товарищ Троцкий!» (Ленин, ПСС, т.34, с. 258).

Позже, 1-го(14) ноября 1917 года, на заседании Петроградского комитета РСДРП (б) Ленин сказал, что после того, как Троцкий убедился в невозможности единства с меньшевиками, «не было лучшего большевика» (Протокол этого выступления Ленина был полностью опубликован только в 1999 году в сборнике «В.И.Ленин, неизвестные документы», с. 215, где приведена ссылка на фонд ленинского архива М. В.)

Троцкий, вопреки тов. псевдо-Шапинову, никогда не призывал «делать революцию без крестьянства». И в 1905 году и потом он держался в этом вопросе последовательной позиции:

«Крестьянство враждебной силой я не считал никогда. Но не считал его и сознательной социалистической силой… Насколько крестьянин реалист в вопросах своего окружения, настолько он становится жертвой слепого инстинкта в больших вопросах. Вся история крестьянства состоит в том, что после десятилетий или столетий тяжкой неподвижности, шарахалось то в одну, то в другую сторону» (Бюллетень оппозиции1930, №11,с.17.)

Именно на этом основывалась точка зрения Троцкого, что крестьянство способно участвовать в революции при гегемонии пролетариата, как более организованного и сознательного класса.

Тов. псевдо-Шапинов продолжает свое повествование:

«Троцкий, в ходе внутрипартийной борьбы, выпячивая свою собственную роль в октябрьских событиях, будет пытаться выставить роль Сталина … незначительной».

По этому поводу есть один интересный документ. В первую годовщину Октябрьской революции, в ноябре 1918 года в газете «Правда» №241 вышла статья под заглавием «Роль наиболее выдающихся деятелей партии».

«Вся работа по практической организации восстания, — писалось в статье — происходила под непосредственным руководством председателя Петроградского совета Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-Революционного Комитета партия обязана прежде всего и главным образом т. Троцкому».

Историческая пикантность состоит в том, что автором являлся ни кто иной, как Сталин. И тот же Сталин писал на ту же тему в 20-е годы: «Никакой особой роли ни в партии, ни в октябрьском восстании не играл и не мог играть т. Троцкий, человек, сравнительно новый для нашей партии в Период Октября» (И.Сталин, «Троцкизм или ленинизм». 1926 г. С.68 — 69). Как говориться, найдите десять различий.

Анализируя итоги внутрипартийной борьбы в В.К.П.(б), Троцкий не мог не сопоставить и эти два текста, и им подобные:

«С прямым отвращением я должен процитировать … Ярославского, панегирики которого, пожалуй, еще более несносны, чем пасквили. … В качестве официального фальсификатора истории партии он изображает прошлое как непрерывную борьбу Троцкого против Ленина. Между тем, в феврале 1923 года, … он следующими словами характеризовал мое прошлое в большой статье: «…Лишь немногие знали, … а знавшие Троцкого менее всего думали в то время, что он будет одним из признанных руководителей самой революционной армии и самой величайшей революции в мире».

Еще хуже, обстоит у Ярославского дело с моим «игнорированием» крестьянства. Начало моей революционной деятельности посвящено деревне. Вот, что говорит об этом Ярославский: «Троцкий не мог усидеть в сибирской деревне, чтобы не вникнуть во все мелочи ее жизни … Он болел ее нуждами…» (Сибирские огни 1923 г.,№1-2, Л. Троцкий, «Моя жизнь, М. 19911, с. 468)

В 20-30-е годы, когда были живы люди, помнящие историю партии, данные метаморфозы Ярославского и Ко становились не только мишенью критики, но и поводом для анекдотов. «Ходят слухи, — писал неназванный автор, — что, в виду особых заслуг этой корпорации по «чистке» истории, Кремль намерен ввести особый знак отличия: орден имени Плутарха. Однако, сам Ярославский опасается, что это имя может посеять в народе соблазн. Плутархи? Удивится иной обыватель, не получивший классического образования — Плут — архи? А может быть просто архи — плуты?».

Современные архиплуты на communist.ru отличаются от своих предшественников выгодно тем, что история не ставила их перед необходимостью писать раньше панегирики Троцкому и невыгодно — тем, что лишены монополии на СМИ. Поэтому, у них срабатывает рефлекс: на всякий случай, чтобы не слишком сильно высекли, лучше не оставлять под летописанием указаний на авторство.

10-13 июля 2003