1.
Вкратце основная мысль Виктора Шапинова сводится к тому, что Владимир Ленин, характеризуя в конце 1922 ведущих членов Ц. К. партии, дал им всем отрицательную политическую характеристику, но, лишь в отношении Иосифа Сталина он имел только нравственно-этические возражения, а именно, «груб», «нелоялен», «нетерпим». При этом, перед Виктором Шапиновым встала задача объяснить, почему же в таком случае Владимир Ленин, в своем добавлении к «Письму к съезду» от 04.01.1923 рекомендует сместить со своего поста именно, и одного лишь Иосифа Сталина, то автор решает эту проблему просто. Он объясняет поступок Владимира Ленина раздражением, вызванным влиянием Надежды Крупской, сообщившей ему о своем недавнем скандале с генеральным секретарем.
Виктор Шапинов в своей статье пишет:
По рекомендации врачей, Ц. К. запретил кому бы то ни было обсуждать с Лениным политические вопросы, пока не поправится его здоровье. Тем не менее, Крупская нарушила это решение. Сталин в разговоре с ней указал, видимо в не совсем дипломатичной форме, на то, что решение Ц. К. обязательно для всех членов партии, в том числе и для родственников Ленина. После разговора со Сталиным, как пишет М.И.Ульянова, Крупская «была не похожа на себя, рыдала, каталась по полу и пр.»
Опираясь на Марию Ульянову, Виктор Шапинов, в целях большей солидности своей статьи, приводит ссылку на архивный документ РГАСПИ (Российского Государственного архива социально-политической истории), якобы изученный им, где содержится ее цитата. Как говорил один персонаж сериала про разведчиков: «Рунге, Вы чудак!», и эти слова тов. Шапинов, Вы можете смело отнести на свой счет. Неужели Вы настолько наивны, что думаете, будто Ваше мелкое жульничество пройдет?
Дело в том, что в этом архиве Вы никогда не были, и упомянутое Вами архивное дело 398 описи 1 фонда 14 изучить Вы не могли, так как оно имеет гриф «секретно, в читальный зал не выдавать». Фамилия Шапинова, естественно отсутствует и в личной картотеке исследователей РГАСПИ.
Вероятнее всего вышеуказанная цитата Марии Ульяновой была позаимствована Виктором Шапиновым из книги его духовного наставника Ричарда Косолапова «Сталин — Ленин» (Москва, Правда, 2000), который, в свою очередь, почерпнул ее из официальной публикации в журнале «Известия Ц.К. К.П.С.С.» еще в советские времена. Из книги Ричарда Косолапова наш герой-исследователь, по-видимому, заимствовал и саму идею о том, что «истеричная Крупская» и «интриганы соратники» якобы настроили больного Владимира Ленина против хорошего, но несколько «грубого» Иосифа Сталина.
2.
Следует заметить, что и книгу Ричарда Косолапова, как и статью Виктора Шапинова, я читал, подавляя чувства и удивления, и брезгливости, одновременно. В своем «из-кожи-вон-вылезании» (термин самого Косолапова) выгородить Иосифа Сталина, эти идеологи готовы замарать грязью и друзей, и ближайших родственников Владимира Ленина, приближаясь тем самым к создателям нашумевшего фильма «Телец», также изобразивших Надежду Крупскую полусумасшедшей особой, не отвечающей за свои поступки.
Как представляется мне, лучшим опровержением домыслов и лжи, основанных на полуправде, на подтасовке цитат, является полное приведение документов, откуда эти цитаты заимствованы.
Итак, читаем…
В. И. ЛЕНИН и Н. К. КРУПСКАЯ — Л. Д. ТРОЦКОМУ
21 декабря 1922
Лев Давыдович!
Проф. Ферстер разрешил сегодня Владимиру Ильичу продиктовать письмо, и он продиктовал мне следующее письмо к Вам:
Как будто удалось взять позицию без единого выстрела простым маневренным движением. Я предлагаю не останавливаться и продолжать наступление и для этого провести предложение поставить на партсъезде вопрос об укреплении внешней торговли и о мерах к улучшению ее проведения. Огласить это на фракции съезда Советов. Надеюсь, возражать не станете и не откажетесь сделать доклад на фракции.
Н. Ленин. 21 декабря 1922
(ЦПА ИМЛ, ф.2, оп.1, д.25736; машинописный текст. В. И. Ленин, ПСС, т. 54, с.327, 672).
Н. К. КРУПСКАЯ — Л. Б. КАМЕНЕВУ
23 декабря 1922
Лев Борисович,
по поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позволил себе вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища, ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину. Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичем, я знаю лучше всякого врача, т. к. знаю, что его волнует, что нет, и, во всяком случае, лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию, как более близким товарищам В. И., и прошу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостойной брани и угроз. В единогласном решении Контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не сомневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку. Я тоже живая и нервы напряжены у меня до крайности.
Н. Крупская
(ЦПА ИМЛ, ф.12, оп. 2, д. 250, автограф Н. К. Крупской; В. И. Ленин. ПСС., т. 54, с.674-675).
В. И. ЛЕНИН — И. В. СТАЛИНУ
5 марта 1923
Строго секретно. Лично.
Товарищу Сталину.
Копия тт. Каменеву и Зиновьеву.
Уважаемый т. Сталин! Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но, тем не менее, этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
С уважением Ленин. 5-го марта 23 года
(ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, ф. 2, оп. 1, д. 26004; запись секретаря, машинописный текст; В. И. Ленин. ПСС, т. 54, с. 329-330).
Как видно из вышеприведенных документов, Надежда Крупская не нарушала запрета врачей, а в состоянии раздражения, скорее всего, находился Иосиф Сталин, вдруг узнавший, что Владимир Ленин оказывает Льву Троцкому политическую поддержку в вопросе о монополии внешней торговли. Ибо эта политическая поддержка была направлена и против большинства ЦК и против него, голосовавшего в конце 1922 за инициативу Григория Сокольникова пробивающее брешь в монополии внешней торговли.
3.
Теперь вернемся к вышеупомянутым запискам Марии Ульяновой. В 1926, во время объединенного пленума Ц.К. и Ц.К.К., Мария Ульянова обратилась к пленуму с заявлением, в котором утверждалось, что Владимир Ленин, якобы хорошо, с особым доверием, относился к Иосифу Сталину. Это заявление было написано Марией Ульяновой по наущению тогдашнего дуумвирата Сталина-Бухарина с целью дезавуировать информацию лидеров Левой оппозиции о ленинском «завещании». В журнале «Известия Ц.К. К.П.С.С. (№12, 1989) воспроизведена копия заявления Марии Ульяновой, написанная рукой Николая Бухарина.
Но, сохранилась также позднейшая запись Марии Ульяновой, не предназначенная для печати, в которой она старается переосмыслить для себя многие факты. Именно из него и вырвали Ричард Косолапов и Виктор Шапинов цитату о Надежде Крупской.
Ниже мы приводим более полный текст записок Марии Ульяновой:
М. И. УЛЬЯНОВА об отношении В. И. ЛЕНИНА к И. В. СТАЛИНУ
В своем заявлении на пленуме Ц. К. я написала, что В. И. ценил Сталина. Это, конечно, верно. Сталин — крупный работник, хороший организатор. Но, несомненно и то, что в этом заявлении я не сказала всей правды о том, как В. И. относился к Сталину. Цель заявления, которое было написано по просьбе Бухарина и Сталина, было, ссылкой на отношение к нему Ильича,…
Непосредственной причиной этого был личный момент — возмущение В. И. тем, что Сталин позволил себе грубо обойтись с Н. К. Этот личный только и преимущественно, как мне казалось тогда, мотив Зиновьев, Каменев и др. использовали в политических целях, в целях фракционных. Но в дальнейшем, взвешивая этот факт с рядом высказываний В. И., его политическим завещанием, а также всем поведением Сталина со времени, истекшем после смерти Ленина, его «политической» линией, я все больше стала выяснять себе действительное отношение Ильича к Сталину в последнее время его жизни. Об этом я считаю своим долгом рассказать хотя бы кратко.
Большое недовольство к Ст[алину] вызвал у В. И. национальный, кавказский вопрос. Известна его переписка по этому поводу с Троцким. Видимо, В. И. был страшно возмущен и Сталиным, и Орджоникидзе, и Дзержинским. Этот вопрос сильно мучил В. И. во все время его дальнейшей болезни.
Тут-то и присоединился тот конфликт, который повел за собой письмо В. И. к Сталину от 5/II-23, которое я приведу ниже. Дело было так. Врачи настаивали, чтобы В. И. не говорили ничего о делах. Опасаться надо было больше всего того, чтобы В. И. не рассказала чего-либо Н. К., которая настолько привыкла делиться всем с ним, что иногда совершенно непроизвольно, не желая того, могла проговориться. Следить за тем, чтобы указанное запрещение врачей не нарушалось, ПБ поручило Сталину. И вот однажды, узнав, очевидно, о каком-то разговоре Н. К. с В. И., Сталин вызвал ее к телефону и в довольно резкой форме, рассчитывая, очевидно, что до В. И. это не дойдет, стал указывать ей, чтобы она не говорила с В. И. о делах, а то, мол, он ее в ЦКК потянет. Н. К. этот разговор взволновал чрезвычайно: она была совершенно не похожа сама на себя, рыдала, каталась по полу и пр. Об этом выговоре она рассказала В. И. через несколько дней, прибавив, что они со Сталиным уже помирились. Сталин, действительно, звонил ей перед этим и, очевидно, старался сгладить неприятное впечатление, произведенное на Н. К. его выговором и угрозой. Но об этом же крике Ст[алина] по телефону она рассказала Каменеву и Зиновьеву, упомянув, очевидно, и о кавк[азских] делах.
Раз утром Сталин вызвал меня в кабинет В. И. Он имел очень расстроенный и огорченный вид: «Я сегодня всю ночь не спал», — сказал он мне. «За кого же Ильич меня считает, как он ко мне относится! Как к изменнику какому-то. Я же его всей душой люблю. Скажите ему это как-нибудь». Мне стало жаль Сталина. Мне казалось, что он так искренне огорчен.
Ильич позвал меня зачем-то, и я сказала ему, между прочим, что товарищи ему кланяются. «А», — возразил В. И. «И Сталин просил передать тебе горячий привет, просил сказать, что он так любит тебя». Ильич усмехнулся и промолчал. «Что же, — спросила я, — передать ему и от тебя привет?». «Передай», — ответил Ильич довольно холодно. «Но, Володя, — продолжала я, — он все же умный, Сталин». «Совсем он не умный», — ответил Ильич решительно и поморщившись.
Из этой записи отчетливо видно, что у Ленина сложилось вполне определенное впечатление не только о нравственных, но и об интеллектуальных качествах Сталина.
Далее Мария Ульянова писала следующее:
Но как В. И. ни был раздражен Сталиным, — одно я могу сказать с полной убежденностью. Слова его о том, что Сталин «вовсе не умен», были сказаны В. И. абсолютно без всякого раздражения. Это было его мнение о нем — определенное и сложившееся, которое он и передал мне. Это мнение не противоречит тому, что В. И. ценил Сталина как практика, но считал необходимым, чтобы было какое-нибудь сдерживающее начало некоторым его замашкам и особенностям, в силу которых В. И. считал, что Сталин должен быть убран с поста генсека. Об этом он так определенно сказал в своем политическом завещании, в характеристике ряда товарищей, которые он дал перед своей смертью и которые так и не дошли до партии.
(выделенный курсив везде наш, М. В.)
(ЦПА ИМЛ. ф.14, он. I, д. 398, л.1-8; автограф).
Какие тут нужны еще комментарии?
4.
Предложение и статья Владимира Ленина о реорганизации Рабкрина (23 января 1923) очень не понравились группе, сложившейся к тому времени вокруг Иосифа Сталина. Николай Бухарин тянул время и ни на что не решался, хотя Владимир Ленин настаивал на немедленном опубликовании этой статьи. Дошло до того, что Надежда Крупская просила по телефону Льва Троцкого вмешаться по вопросу скорейшего напечатания статьи. Тот инициировал собрание Политбюро, где все собравшиеся, а именно Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов, Валериан Куйбышев, Алексей Рыков, Михаил Калинин, Николай Бухарин выступали и против плана Владимира Ленина, и против самого напечатания статьи.
Особенно резко и категорично возражали члены секретариата Ц.К. Дошло до того, что Валериан Куйбышев предложил отпечатать в единственно экземпляре номер «Правды», чтобы таким образом успокоить автора «Как нам реорганизовать Рабкрин». Все аргументы Льва Троцкого парировались одним и тем же доводом: «Мы — Ц.К., мы несем ответственность, мы решаем». Положение изменил только опоздавший Лев Каменев, который привел убийственный в те годы аргумент — ленинской статьи от партии не скроешь.
Подобное поведение членов секретариата, с Иосифом Сталиным во главе, доказывало как наличие опасности, которое они уловили в предложениях Владимира Ленина, так и направленность данных предложений на реорганизацию Рабкрина, за который как раз и отвечал Иосиф Сталин.
5.
Виктор Шапинов утверждает будто никакого ажиотажа на XIII съезде по поводу Завещания Ленина не было. Будто Ц. К. и не думало скрывать этот документ от партии.
О том, как оглашалось Завещание, и почему предварительно читалось по делегациям, а также почему Лев Троцкий дезавуировал сообщение Макса Истмена — отдельный большой разговор и мы его обязательно продолжим. А пока приведем документ начала июня 1923, чтобы всем было понятно, что вопрос был далеко не так прост, как хочет преподнести его нам Виктор Шапинов.
Копия. Строго секретно.
СВОДКА ЗАМЕЧАНИЙ ЧЛЕНОВ ПОЛИТБЮРО И ПРЕЗИДИУМА ЦК К ПРЕДЛОЖЕНИЮ ТОВ. ЗИНОВЬЕВА
О публиковании «Завещания Ленина»
1) Я думаю, что эту статью нужно опубликовать, если нет каких-либо формальных причин, препятствующих этому. Есть ли какая-либо разница в передаче (в условиях передачи) этой статьи и других (о кооперации, о Суханове). Троцкий
2) Печатать нельзя: это несказанная речь на П/Бюро. Не больше. Личная характеристика — основа и содержание статьи. Каменев
3) Н. К. тоже держалась того мнения, что следует передать только в ЦК. О публикации я не спрашивал, ибо думал (и думаю), что это исключено. Можно этот вопрос задать. В условиях передачи разницы не было. Только эта запись (о Госплане) передана мне позже — несколько дней назад. Зиновьев
4) Полагаю нет необходимости печатать, тем более, что санкции на печатание от Ильича не имеется. Сталин
5) А предложение тов. Зиновьева — только ознакомить членов ЦК. Не публиковать, ибо из широкой публики никто тут ничего не поймет. Томский
6) Эта заметка В. И. имела в виду не широкую публику, а ЦЕКА и поэтому так много места уделено характеристике лиц. Ничего подобного нет в статье о кооперации. Печатать не следует. Сольц
7) Тт. Бухарин, Рудзутак, Молотов и Куйбышев — за предложение тов. Зиновьева. Словатинская
6.
Следует сказать, что Ричард Косолапов, в отличие от Виктора Шапинова, всегда отдавал себе отчет о наличии серьезных политических разногласий между Иосифом Сталиным и Владимиром Лениным. В своей книге «Сталин — Ленин», он пишет:
Обращение Ленина — фактически против Сталина и большинства Ц. К. — к Троцкому являлось серьезным политическим поражением Сталина.
(стр.43).
Он также указывает на то, что «Сталин допустил промах, ставя под вопрос монополию внешней торговли, поторопился с автономизацией и погряз в грузинском вопросе»
(стр.36)
Именно в этот период Владимир Ленин подвел в отношении Иосифа Сталина кое-какие политические итоги:
С.секретно
Лично
УВАЖАЕМЫЙ ТОВАРИЩ ТРОЦКИЙ
Я просил бы вас очень взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзержинского, и я не могу положиться на их беспристрастие. Даже совсем напротив. Если бы вы согласились взять на себя защиту, то я бы мог быть спокойным. Если вы почему-нибудь не согласитесь, то верните мне все дело. Я буду считать это признаком вашего несогласия.
С наилучшим товарищеским приветом
Ленин
Записано М. В. 5-го марта 23 г.
Верно: М. Володичева.
Ричард Косолапов также знал, что в 1996 опубликованы новые ленинские документы, еще в большей степени свидетельствующие о политическом сближении между Владимиром Лениным и Львом Троцким в 1922 — 1923. Понимая, что от этих документов нельзя просто отмахнуться, он решается на идеологический кульбит.
Пытаясь дать новое переосмысление самого взаимоотношения Ленин-Сталин, Ричард Косолапов постулирует во вступлении следующий тезис:
Два выдающихся имени, поставленные (в заголовке книги М. В.) в необычном порядке: Сталин — первым, Ленин — вторым, уже предвещают выдвижение новой проблемы… Ученик выходил за горизонты Учителя, в то время, как ослабевший организм Учителя уводил того в физическое небытие.
Как доктор философских наук, Ричард Косолапов, в отличие от своего более простецкого ученика, весьма последователен. Выдвижение Иосифа Сталина на первый план, а Владимира Ленина на второй, представляет для современного национал-комм-патриотизма гораздо менее противоречивый тандем. Он деактуализирует проблему их политических разногласий по национальному и другим вопросам, сдвигая их на задний исторический план.
Но, Ричард Косолапов также понимает, что далеко не все левые согласятся с таким решением вопроса, поэтому, он протаскивает свое новшество исподволь, камуфлируя его множеством ритуальных фраз о «почтительности» Иосифа Сталина к «Учителю». Эволюция данного направления «философской мысли» понятна, ее давно озвучили лидеры отечественного национал-большевизма, и прочие «патриоты», рисующие Иосифа Сталина «русским и православным по духу», справедливо уничтожившим посягнувших на величие России представителей мирового жидо-масонского большевизма.
В связи с этим можно пожелать Виктору Шапинову и прочим шапиновым — двигайтесь побыстрее по пути, начертанным вашим духовным наставником. Можете носиться с Иосифом Сталиным как с писанной торбой, строить ему новые мавзолеи и пр. Но не трогайте своими грубыми и нелояльными подтасовками ни Владимира Ленина, ни Надежду Крупскую, ни Марию Ульянову.
Если уж Вам совсем не терпится, если привычка превратилась у вас во вторую натуру, то можете нападать на Льва Троцкого. К нему все равно никакая грязь не прилипнет.
ПИСЬМО Н. КРУПСКОЙ ТРОЦКОМУ
29 января 1924
Дорогой Лев Давыдович,
Я пишу, чтобы рассказать Вам, что приблизительно за месяц до смерти, просматривая Вашу книжку, Владимир Ильич остановился на том месте, где Вы даете характеристику Маркса и Ленина, и просил меня перечесть ему это место, слушал очень внимательно, потом еще раз просматривал сам.
И еще вот что хочу сказать: то отношение, которое сложилось у В. И. к Вам тогда, когда Вы приехали в нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти.
Я желаю Вам, Лев Давыдович, сил и здоровья и крепко обнимаю.
Н. Крупская.
