«Современное искусство — это искусство буржуазного происхождения. Ни от кого нельзя требовать, чтобы он перепрыгнул собственную тень»
(Франц Меринг, 1896 г.)
Какое завещание оставил нам Кубрик? Шедевр или провал? Пророчество или набор галлюцинаций? Подобными вопросами пестрели рекламные аннотации, предшествующие прокату. Ни один из них не имеет смысла. Лента Кубрика абсолютно прозрачна, как и вальс Дмитрия Шостаковича. Что не есть синоним простоты или примитивности, а наоборот, является ее достоинством.
Но художественный способ и язык, которым Кубрик доносит до нас ее содержание, сравнимы со священнодействием. Фильм завораживает всех зрителей, независимо от того, готовы они понять они его смысл или нет.
Билл Харфорд (Том Круз) — преуспевающий врач. Доктор. Как и полагается врачу он лечит больных. Но важно не то, что человек делает, а каким способом.
У Харфорда частная практика. А это уже классовая характеристика.
Он, вместе с женой Элис (Николь Кидман) приглашен на рождественскую вечеринку одним из пациентов, Виктором Зиглером (Сидней Поллак). Виктор — птица совсем иного полета. Гигантский холл на первом этаже многоэтажной квартиры, коллекция живописи и скульптуры Ренессанса. Огромная бильярдная. Наверху — специальный кабинет с ванной, в котором так удобно оприходовать проституток, чужих жен и просто гостей женского пола.
Чем собственно занимаются герои фильма? Трудно найти более банальные занятия. Работа (потому что нужны деньги),
От низших классов, не видящих в тупой работе никакого просвета и подготавливаемых к этой роли с детства, глупо требовать возвышенных чувств и интеллектуальных размышлений. А для классов аристократических такой образ жизни ничем не хуже, и не лучше иного, ибо им дозволено все. Но только мелкие буржуа ведут подобное существование, раздуваясь от собственного тщеславия.
Билл Харфорд — настоящий, живой, «сочный» мелкий буржуа, с высокой и постоянной конъюнктурой. Он живет, думает, оценивает и представляет в соответствии со своей классовой ипостасью. Не подгоняемый менеджерами, сам планирующий свою работу и рабочие часы, он преисполнен классового, профессионального и мужского самодовольства.
Взаимоотношения внутри своего кабинета, где он контролирует и свою жизнь, и все к чему прикасается, он органично переносит на весь окружающий его мир. Эллис изменить ему не может, просто по определению. Он способен успокоить любого пациента. Он окажет первую помощь обдолбанной проститутке в кабинете Виктора и тем самым спасет его задницу.
Биллу Харфору поначалу кажется, что его мир — сама устойчивость. Но нужно совсем, совсем немного, чтобы разрушить оптимистическую уверенность.
Все начинается с ерунды. Откровения накурившейся травы Элис, а затем и ее двусмысленные сны запускают неуправляемый круговорот событий, который властно втягивает в себя Билла.
Он наталкивается в ночном городе на парней, вываливающихся из бара, и нарывается на немотивированную агрессию: «Ты пидор, глупый педик! — кричат ему в лицо, размахивая руками и хлопая себя по задницам, — Входа нет, милый! Отрасти себе сиськи, все остальное у тебя уже есть!» А что остальное? Прекрасное пальто, отличный костюм, красивое самоуверенное лицо. Перед нами не гомофобия, а спонтанный взрыв классовой ненависти.
Он чувствует себя совсем неловко в тесной, смахивающей на замусоренную советскую коммуналку, квартире проститутки и пытается за любезностью неумело скрыть свою растерянность. «Извини, — смеется она, заметив его брезгливость, — у прислуги выходной».
Его приятель Ник Найтингейл — пианист, тоже мелкий буржуа, но с непостоянной конъюнктурой. Живет в Сиэтле, но мотается по всей стране, вынужденный играть там, где на него есть спрос. Паршивый пианист, засранец, как скажет о нем позже Виктор. Хозяин (он же продавец, он же кладовщик)
Билл уже слегка выбит из колеи, когда наступает главное испытание — столкновение с высшими классами. Вытащив из Ника секретный пароль он попадает на тайную ночную оргию, где сам Ник должен играть с завязанными глазами.
Новоанглийский замок за городом. Огороженная территория таких размеров, что по ней необходимо перемещаться только на автомобиле. Лимузины перед парадным входом. Многочисленная охрана. Обнаженные женщины и гости в масках и плащах. На самом деле, это обычная «вечеринка» с выпивкой, травой и сексом, но обставленная гораздо более эффектно и драматично в угадываемой стилистике Поля Дельво.
Билла быстро разоблачают (глупец, он приехал на такси!). Перед его изгнанием, следует не совсем понятный, но угрожающий ритуал.
Чтобы вернуться к спокойной жизни, совестливый Билл Харфорд должен убедиться, что с его
Оказывается, Виктор тоже присутствовал на ночной оргии. «Ты хоть соображал, когда решил сунуться туда? Думаешь, это были простые люди? Если ты узнаешь их имена, ты навсегда потеряешь сон».
Осознавая свою беспомощность, Билл чувствует необходимость переложить ответственность на «старшего брата». Устав мучатся, он верит на слово Виктору, которое проверить не может. Пусть его приятель цел и невредим, и улетел домой. Пусть девушка (она ведь обычная шлюха!) сама перебрала наркотиков — да и дверь номера была заперта изнутри, и полиция довольна. Почему нет? Он ведь не сверхчеловек, он просто хочет вернуться домой, в свой маленький хороший знакомый мир. Он плачет, он хочет забыть кошмарную
А разве случилось
Кажется, Кубрик никогда не числился в списках поклонников теории классов. Возможно, он хотел показать ужас положения человека, случайно открывшего глаза перед неподвластными ему силами, что таятся в обыденных вещах и отношениях. Метаморфозы с лицом героя: удивление, непонимание, растерянность, маска, испуг, отчаяние, паника, слезы — центральная ось всей композиции картины.
Пусть никто не может перепрыгнуть собственную тень, но социальный тип подобного «обычного человека» выбран режиссером безукоризненно точно. Его эстетическая анатомия мелкого буржуа Харфорда и типична, и конкретна одновременно, как и в лучших текстах, содержащих социальную анатомию этого класса — как «
Правильно!
2003
