Эта яркая метафора Уильяма Грейдера относится к безостановочной глобализации капитализма, как она виделась ему из 1997. Но кое-что изменилось. Развернувшееся массовое мировое анти-глобалистское и анти-капиталистическое движение, конечно, еще не способно полностью заглушить капиталистическую машину. Но достаточно ясно показывает, что перспектива ее разрушения уже поднята.
Манифестации и протесты молодежи, рабочих и защитников окружающей среды организуются сегодня на мировом уровне. В основе этого движения лежит инстинктивная реакция масс на ужасы современного капитализма. Но, кроме того, имеется и осознанный, идеологический вызов некоторых радикальных интеллектуалов: активистов, философов и экономистов. Наиболее известны из них Наоми Клейн, Вивиан Форестер, Пьер Бурдье и Валден Белло. Каждый из них внес свою долю жестокой критики нео-либеральной политики, обосновавшейся как в индустриальных странах, так в третьем мире.
Мы знали, что рано или поздно нечто подобное должно было произойти. Нам лучше других было известно как серьезно отброшено назад массовое сознание угнетенных после коллапса сталинизма и демонтажа плановой экономики. Свирепый идеологический нажим буржуа, казалось, полностью дискредитировал социализм и окончательно внедрил идею отсутствия какой-либо жизнеспособной альтернативы капитализму.
После безжалостного нео-либерального наступления быстро последовала безоговорочная капитуляция руководства старых массовых рабочих партий и правых профсоюзов. Именно поэтому сегодня главную идеологическую оппозицию глобализации составляют те, кто всегда находился в стороне от традиционных рабочих организаций.
Мы всегда говорили, что оппозиция капитализму начнется со стихийного сопротивления капиталистическим реформам. Лишь потом, из широкого, перепутанного и половинчатого протестного движения начнет возрождаться социалистический анализ и социалистический проект. Настоящее состояние анти-глобалистского движения подтверждает этот вывод.
Сегодня, анти-глобализм — это скорее «настроение», чем движение. У него много полюсов, некоторые из которых еще ясно не определены. Например, в США мы можем говорить скорее об анти-корпоративном движении символизируемым Ральфом Найдером в США (3 млн. голосов на последних президентских выборах). Экологи, защитники окружающей среды и подобные им составляют арьергард движения. А их антиподы — радикальный сектор воинствующей молодежи — вовлечены в него вообще без какой-либо ясной идеологии.
Но, тем не менее, движение анти-глобалистов — это отчетливый шаг вперед. Оно резко отличается от движений 90-х, которые протестовали лишь против какого-нибудь одного разрушающего эффекта капитализма в конкретной области (феминизм, сексуальные меньшинства, экология и пр.) Текущее движение, напротив, направлено против всей системы, хотя еще и не осознает никаких реальных альтернативных замен капитализму. Но события, особенно прорисовывающийся мировой спад, дают возможность продвинуть этот протест в социалистическом направлении.
Немарскистский анти-глобализм
Новое поколение вполне способно принять социалистические идеи, но одним из главных препятствий на этом пути являются именно те немарксистские интеллектуалы, кто, первоначально, поощрял анти-глобализм.
C точки зрения идей, немарксистский анти-глобализм является просто диагностикой. Но это, безусловно, хорошая диагностика. Француженка Вивиан Форрестер, например, в своей книге «L'horreur Economique» («Экономический Ужас», 1996), написанной как бы от имени безработного (в то время безработица во Франции исчислялась в 12%), утверждает: «Экономический нео-либерализм все более и более навязывает нашему обществу весьма жесткий выбор: бедность на работе или бедность на пособии». Она продолжает: «Сегодня, безработный — это не просто временно не работающий человек. Он или она захватываются тотальной взрывной волной, или, если хотите ураганом или торнадо, которые не знают никаких границ, и против которых нет никакой защиты».
Книгу Форестер главный редактор Le Monde (а это буржуазия, ставшая газетой) охарактеризовал как «мусор»: «Она лишь спекулирует на распространенных страхах людей. Никогда бы эта книга не стала популярной, будь она подписана коммунистом Робертом Ю». Вряд ли можно рассчитывать на лучший отзыв! Однако, Форестер в недавнем выступлении по Немецкому телевидению так и не смогла сформулировать никакой альтернативы существующей экономической системе.
Пьер Бурдье, профессор Коллеж де Франс, выступает против «утопии нео-либерализма» в философском ключе. Он осуждает паразитизм современного капитализма, особенно его финансового сектора: «Глобализация финансовых рынков, вместе с информационными технологиями, придают беспрецедентную подвижность капиталу. Инвесторы, заинтересованные в краткосрочной прибыли, выбирают акции корпораций которые динамично растут. Поэтому сами корпорации вынуждены следить за позитивным курсом своих акций, чтобы не потерять «доверие рынка». Крупные акционеры этих корпораций, используя финансовую власть, устанавливают правила для политики менеджеров относительно найма, занятости, и заработной платы» («Utopia of Endless Exploitation», 1998).
Недавние примеры красноречивы. Норма прибыли компании Danone была всего 7,9%, что абсолютно не приемлемо в режиме рыночной диктатуры. Поэтому было уволены 2000 сотрудников. Компания Mark&Spenser лишь анонсировала возможное увольнение 4000 рабочих,… и цена их акций поднялась на 7%. Таким образом, тенденция максимизации прибыли приобретает турбулентное искажение под давлением финансовых рынков.
Бурдье называет подобное «социальным дарвинизмом», но в конечном итоге призывает к социал-демократической альтернативе, к вмешательству государства и «общества», но в пределах контекста капитализма.
Сьюзен Джордж акцентирует свой анализ на изменении физиономии капитализма по сравнению с ситуацией после 1945. Она верно отмечает, что в тот период в капиталистическом классе доминировало крыло склонное к кейнсианской экономической политике, а МВФ был первоначально «прогрессивным учреждением», способствующим решению проблем ликвидности и срочных платежей. «До Тэтчер в Англии приблизительно 1 человек из 10-ти классифицировался как живущий ниже черты бедности. Не блестящий результат, но намного лучший, чем в довоенный период. Теперь же 1 взрослый из 4-х, и 1 ребенок из 3-х являются официальными бедняками» («A Short History of Neo-Liberalism», речь на конференции в Бангкоке, 1999). Но она не видит факта объективных изменений в основаниях капитализма, положивших конец господству политики Кейнса в середине 70-х годов. Поэтому весь ее запал уходит в плач по исчезнувшему «золотому 30-летию».
Сьюзен Джордж отвергает идею о прогрессивности глобализации: «Утверждают, что глобализация несет свои плоды для каждого… Но в США с 1990 средняя прибыль корпораций увеличилась на 108%, индекс Standard & Poors (средняя цена акций) — на 224%, а бонусы топ-менеджеров — на 481%. Одновременно, средняя зарплата рабочих поднялась только на 28%, лишь немного опережая уровень инфляции» (Речь на международном конгрессе ученых в Стокгольме, 2000).
Сьюзен Джордж одна из немногих, кто заходит максимально далеко в осуждении мирового капитализма. На Социальном Форуме в Порто Аллегро в январе 2002 она заявила: «Капитал никогда сам не пойдет навстречу труду; доминирующие классы никогда не откажутся от своих привилегий и власти. Экология никогда не будет защищена лишь потому, что это полезнее для всех людей, и безумие думать, будто демократия завоевана нами раз и навсегда. Несмотря на все изменения прошедших 150 лет, старое понятие классовой борьбы не потеряло своей силы».
Обличения глобализации Сьюзен Джордж, Валдена Белло и Наоми Клейн сильно теряют от того, что их мышление является немарксистским. Так Сьюзен Джордж в Порто Аллегро на полном серьезе утверждала: «Нео-либерализм и его политика применения новых технологий, приватизации, замораживания заработной платы, частичной занятости и т. д являются полностью искусственными». Т. е. какие то плохие парни специально придумали все это. Но эта политика полностью отвечает природе капитализма, каким он сложился к концу 70-х. Нео-либеральная перестройка мировой экономики развернулась в начале 1980, и особенно в 90-х после краха СССР, когда с «диктатурой рынка» согласились социал-демократические и коммунистические партии.
Из анализа следует программа, а из программы — политика. Поэтому не случайно Сьюзен Джордж (ATTAC-Франция) является наиболее видным энтузиастом налога Тобина — специального обложения спекулятивных операций. Ей кажется, что это — «волшебная палочка», с помощью которой можно очеловечить капитализм. Не случайно именно ATTAC-Франция пригласил в Порто Аллегро французских министров-социалистов. Видимо, они и должны утвердить волшебный налог Тобина. И не случайно Сьюзен Джордж заявила следующее: «Свержение капитализма означает для XXI столетия то, что можно философски обозначить «глобальным несчастным случаем». Это безусловно приведет к неизмеримым человеческим страданиям. Если финансовые рынки вдруг разрушаться, миллионы окажутся на тротуаре, все банки закроются, а правительства окажутся бессильными чтобы предотвратить хаос и всплеск преступности. Мы окажемся в аду войны всех против всех. Если хотите, называйте меня реформистом, но я хочу избежать подобного будущего».
Она осуждает марксистов, заявляющих о бесполезности реформ при капитализме, потому как если начинать с предпосылки невозможности чего-либо, то никто тогда и не будет пытаться даже пробовать.
Она также предъявила обвинение тем левым (на самом деле это были лидеры правых профсоюзов), кто отказался голосовать за технико-экономическое обоснование налога Тобина под предлогом, что надо свергнуть капитализм полностью.
Здесь недоразумение. Марксисты не против реформ даже и при капитализме. Марксисты не могут не поддержать налог Тобина как и любой другой налог на богатых, ибо это означало бы отказ от борьбы. Пусть государство или уступит под нажимом масс или покажет свою неспособность прижать правящие классы. Но марксисты понимают сами и разъясняют всем ограниченный характер реформ, а не плодят волшебные иллюзии.
ATTAC и Сьюзен Джордж уже подсчитали сколько денег принесет этот налог, и как можно было бы уменьшить бедность во всем мире. Все это интересно. Но кто смог бы реально ввести подобный налог, какое правительство? Современные национальные правительства — заложники современного безудержного движения капитала по всему миру. Сам тигр не станет стричь себе когти. Вспомним, когда лейбористское правительство в 1964 представило умеренный налог на корпорации, то британский правящий класс начал «забастовку» капиталов. А поскольку лейбористское правительство не покушалось на капитализм в целом, то было вынуждено понижать планку до тех пор, пока уровень налога стал приемлемым для бизнеса.
Валден Белло является не только автором и комментатором, но и активистом филиппинской революции выгнавшей диктатора. Он точно назвал Азиатский финансовый кризис 1997-98 «Сталинградом МВФ».
Но он открыто обозначает свой идеал: «Мы говорим о стратегии, которая сознательно подчинит логику рынка… Если использовать язык социал-демократа Карла Полиани, то мы говорим об экономике, вложенной в общество, а не об обществе, управляемым экономикой» (статья «The Global Conjuncture: Characteristics and Challenges» в журнале «Focus on Trade», № 60 за март 2001)
Как-то Белло остроумно заметил боссам в Давосе, что они могли принести пользу всему миру, улетев в космос. Но даже если бы их насильно распихали по ракетам, капитализм нашел бы им замену. Индивидуальные капиталисты, как и отдельные институты — лишь следствие общественного способа производства, в котором и коренится вся проблема.
Рассматривая современные институты капитализма, Белло хочет убрать их дурные стороны и оставить хорошие. Это хорошо умел делать еще Прудон в 1840.
Белло предлагает следующие меры против капиталистических учреждений: «a) радикальное снижение их полномочий; b) преобразование МВФ в исследовательский центр. Эти меры усилили бы учреждения на местном уровне, такие как «UNCTAD, Многостороннее Соглашение об окружающей среде, Международная Организация Труда, развивающиеся экономические блоки типа MERCOSUR в Латинской Америке, SARC на Юге Азии, SADCC в Южной Африке, и ASEAN в Юго-восточной Азии».
Другими словами, Белло видит альтернативу мировым институтам капитализма в региональных капиталистических блоках, т. е. перекладывает проблему с больной головы на здоровую. Угнетенным третьего мира противостоит не только империализм, но и их родные собственники и их родные капиталистические режимы. Именно эти режимы и объединяются в блоки типа MERCOSUR. Они ползают на брюхе перед глобальным капиталом и неспособны к решению экономических и социальных проблем в собственных странах. Тем более в настоящий период.
В своих предложениях «деглобализации» Белло не делает попыток выйти за границы капиталистического рынка. Поэтому он и не может призвать ни к чему иному, как к замещению «производства для экспорта производством для местных рынков». Такими же утопичными являются его предложения третьему миру «отказаться от иностранных инвестиций и иностранных финансовых рынков», и призывы к «перераспределению доходов и перераспределению земли». К кому обращен последний призыв? Как данное требование может быть осуществлено в границах третьего мира, где также господствуют капитализм и отношения частной собственности? Только социальная революция во главе с рабочим классом и с поддержкой беднейшего крестьянства могла бы дать землю сельскому населению Азии, Африки и Латинской Америки. Но такая революция должна быть направлена не только против ТНК, но и против собственных буржуа и лендлордов.
Протестуя против нерациональности капитализма, Белло предлагает «снизить темпы экономического роста, чтобы радикально уменьшить негативное воздействие на окружающую среду». Эту реакционную убежденность в возможность повернуть обратно колесо истории Белло разделяет со многими в анти-глобалистском движении, особенно в его экологическом крыле. Однако, факты и статистика, которые приводятся самим же Белло, доказывают, что проблема лежит вовсе не в избыточном богатстве, а в стремительном росте неравенства между богатыми и бедными, в хронической нищете и голоде, особенно в третьем мире. Как же в таком положении сокращение роста производства может дать позитивное решение? Дальнейшее развитие производительных сил без каких-либо заранее установленных пределов не только возможно, но жизненно необходимо, как единственное предварительное условие спасения человеческого вида из клоаки капитализма. Сам по себе экономический рост вовсе не противоречит здоровой экологии. Ей противоречит экспансия лишь капиталистической экономики (да и то не всегда). В организованном едином мировом плановом хозяйстве будут учтены все интересы и просчитана отдача от всех ресурсов.
За что выступают марксисты
Так или иначе, но мы все равно возвращаемся к вопросу о мировом социализме. Глобальная борьба за социализм — есть реальный ответ на капиталистическую глобализацию. Именно это ведущие мыслители анти-глобалистского движения и отказываются принять.
Некоторые подобно Наоми Клейн отдают должное марксизму: «Я, конечно, не отрицаю Маркса. Вся эта активность была предсказана Марксом» (Статья «Reclaiming our selves» в журнале «Workers Liberty» №68, январь 2001). Но как она сама признает, ее философия — это эклектичная смесь «немного марксизма, немного социализма, немного от анархизма и много вдохновения» (из интервью «Guardian», 2000).
Она верно оценивает «марксистских» догматиков, которые видят в каждом новом явлении простую копию прошлого: «Вы знаете, что старые теории тормозят и осуждают новые идеи. Возможно, мы сможем создать что-то новое и лучшее чем имевшееся прежде и обремененное неудачами в прошлом». Но марксизм — не железнодорожное расписание, по которому каждый поезд приходит на обозначенный путь. Чтобы остаться живым и жизненным, он обязан впитывать в себя все формы борьбы рабочих, молодежи и всех угнетенных. Но в то же самое время марксизм — это метод, обобщающий частности в форму общей программы.
Мы разделяем некоторые подходы Наоми Клейн, связанные с новым поколением, начинающим выступать против власти корпораций. Но она абсолютно неправа, когда говорит: «Самая серьезная слабость марксистов в том, что они обращаются к людям, только как к рабочим. Подобным образом капитализм видит в нас только потребителей. Мы не идем по этому пути. Мы рассматриваем себя как нечто большее, чем просто рабочие, или потребители, или кто-либо еще. Нам необходима большая интеграция. Мы строим движение, которое оставляет свободное пространство для нашей личности, для нашего творческого потенциала, для как можно более широкого объединения всех».
Рабочий класс — это именно та социальная сила, которая и может изменить общество. Анти-глобалистское движение не найдет больше никого, кто будет способен на подобные изменения, кроме рабочего класса.
Мы стремимся к обществу, где все средства производства, сконцентрированные сегодня в гигантские корпорации, которые и управляют жизнями большинства людей на этой планете, будут управляться демократическим большинством. То есть на основе плана.
Это невообразимо без самой широкой экономической и политической демократии. Представители организаций, коллективов и групп, а также любые должностные лица должны быть строго ответственны и подчинены своим избирателям, и должны жить на средства не большие, чем средний доход рабочего. Это не моральные требования. Они основаны не на «естественном» принципе равенства людей, а на экономической необходимости.
Наоми Клейн утверждает что дни «чистой представительской демократии подходят к концу». Она правильно доказывает, что существующие западные политические партии «прямо связаны с транснациональными корпорациями». Однако, разве было когда-нибудь по-другому? В классовом обществе вообще не может быть никакой «чистой представительской демократии».
И отсюда Наоми Клейн заключает, что «прямое действие — это все, что оставлено нам между компанией Exxon и нетронутой природой Аляски». Но какое конкретно «прямое действие»? Разгромить McDonalds? Поджечь несколько мерседесов? Самыми высокими формами т. н. «прямого действия» являются массовая мобилизация рабочего класса для демонстраций, забастовок, стачек, потом для всеобщей забастовки, и, наконец, взятия всей власти в обществе любым доступным способом.
До некоторой степени, вывод Наоми Клейн понятен. Вот что пишет Марк Седдон, редактор «The Tribune»: «Первое Мая в Лондоне — традиционно рабочий день. Никакой официальной демонстрации не запланировано. Благородное исключение составляют лишь профсоюз железнодорожных рабочих и их сторонников. Поэтому улицы могут быть снова засыпаны битым стеклом и повсюду будут слышны хриплые стоны… вполне вероятный исход, если рабочее движение не возьмет на себя лидерство» («The Independent», от 23 апреля 2001).
В своем развитии любое непосредственное движение неизбежно в своих первых шагах проходит через нечто подобное. А для анти-глобалистского движения, учитывая события предыдущих 10 лет, это тем более верно.
Но что дальше? С каждым годом жизнь будет все более требовательнее и жестче задавать этот вопрос. Если анти-глобалистское движение не начнет приобретать организационные формы, строить свои демократические структуры, не откроет себя для всех, кто будет согласен с ее минимальной программой с правом выдвигать различные точки зрения, это огромное движение превратится в человеческую пыль.
Марксисты никогда не откажутся от мобилизации для активного протеста. Марксисты никогда не откажут в поддержке и участии в самых различных анти-капиталистических протестах, несмотря ни на какую путаницу и предрассудки. Говоря словами Владимира Ленина, кто ждет «чистой» социальной революции, когда в поле сойдутся два войска, одно «за социализм», а другое «за империализм» — тот никогда ее не дождется.
Члены и сторонники C.W.I., начиная с первых манифестаций в Сиэтле, участвовали на всех главных акциях и стремятся к усилению анти-глобалистского движения. В то же самое время, мы полагаем, что наступает время начать сознательную трансформацию «анти-системных» настроений к отчетливому социалистическому подходу. За Квебеком, Стокгольмом, Генуей, Брюсселем последуют новые акции. Но каждая из них должна быть не просто организацией демонстраций против одиозных фигур, олицетворяющих глобальный капитализм. Каждая из них должна открывать период интенсивного обсуждения и дебатов среди всех частей движения. Для чего?
Целью должна стать программная ясность и такая тактика, которая протянет руку рабочему классу, классу который уже выходит из оцепенения и будет вынужден бороться, чтобы не быть погребенным под очередным спадом.
2002
