1.
Первая же постановка драмы «Грязными руками» в 1948 в парижском театре «Антуан» сразу стала триумфальной, но попала в жесткий переплет холодной войны. Только что коммунистический интеллектуал Роже Гароди опубликовал свою «Литературу могильщиков», где резко нападал на Сартра. Поэтому пьеса воспринимается коммунистами, как ответная враждебная акция. Илья Эренбург выступает против нее в «Lettre Francias». Сталинистов не устраивали «попутчики», осмеливавшиеся на критиков.
Ну, а правые не преминули использовать образ «грязных рук» как партийную примету коммунистов. Тогда Сартр принимает решение давать санкцию на постановку своей пьесы лишь при согласии компартии соответствующей страны. Таким образом пьеса не увидела свет в Австрии, Испании, Греции, и ни в одной стране Восточной Европы.
Действие драмы, столь возмутившее коммунистов, происходит в вымышленной Иллирии в 1943. Советские войска подходят к границам, чем резко обостряют политическую борьбу всех партий и группировок. Уго Барин получает задание от нескольких руководителей пролетарской партии (Луи, Ольга) убить основателя партии Хедерера. Он, по их мнению, ведет предательскую политику и увлекает тем самым партию в пропасть.
Уго принимает предложение. С одной стороны он вполне согласен с их логикой, а с другой — страстно желает «настоящего дела». Противостояние Уго и Хедерера и становится главным основанием всех конфликтов.
2.
Путь в пролетарскую партию — это вариант экзистенциальной проблемы выбора, всегда волновавшего Сартра.
Основатели партии всегда начинают молодыми, и становление их личностей неразрывно связано с историей партии. Таковы в пьесе Хедерер, Ольга, и, даже, Луи. Таковы в истории Бебель, Люксембург, Троцкий, Ленин.
Других, таких как Иван, Слик, Жорж, приводит в партию классовый инстинкт. Мрачковский, родившийся на каторге, живой пример подобного рода.
Иные мотивы у Уго Барина. Сын богатого фабриканта, живший до сих пор в мире слов, вступает в партию на основании размышлений и идей. Этот вариант очень близок Сартру. В довоенной Франции не было принято писать не имея диплома бакалавра — подтверждения принадлежности к миру буржуа. Французские литераторы происходили из той же среды, что и буржуазные политики. Пруст был рантье. Моруа — из семьи фабриканта. Андре Жид и Мориак — землевладельцы. Дюамель — по профессии врач. Ромен — профессор университета. Жизнь самого Сартра — это история тяжелого развода потомственного буржуазного интеллигента со своей средой. В 1945 он не принимает от голлистского правительства орден Почетного Легиона; затем рвет с друзьями детства Ароном и Камю; а в 1964 отказывается от Нобелевской премии.
3.
Сартр всегда принимал сторону осознанного выбора. Интеллигент, пришедший в партию по здравому размышлению, делает свободный выбор. Этим выбором он критикует буржуазную реальность. Но также легко он хочет и может критиковать саму партию и, даже, покинуть ее, что для сталинистов является абсолютно недопустимым.
«Уго Барин — это те молодые студенты, которые между 1945 и 1948 оказались в Ф.К.П., — комментировал Сартр свой замысел, — а она в силу своего догматизма или использовала их недостатки и превращала их в экстремистов, радикалов или отталкивала». Кажется, именно Уго Барин обладает качествами столь ценимыми Сартром и потому должен стать главным героем драматурга. И стал бы им, не будь Хедерера.
4.
В смертельной схватке Уго и Хедерера, действующих в канве убийства Льва Троцкого, все «принципы» Уго на проверку оказываются банальными рефлексами и комплексами.
Не застрелив Хедерера сразу, Уго вступает с ним в тяжелую и безнадежную полемику. Что такое политика? Для чего нужна партия? Каковы ее реальные цели? Все ли средства хороши? Допустимы ли ложь и убийства? Отвечая на все эти вопросы практически дословно аргументами Троцкого из работы «Их мораль и наша», Хедерер добивается решающего перевеса и быстро раскусывает суть Уго Барина:
«Таких, как ты, я хорошо знаю, малыш, ты — разрушитель. Людей ты презираешь, потому что презираешь сам себя: твоя чистота сродни смерти, и революция, о которой ты грезишь — это не наша революция. Ты не хочешь изменить мир, ты хочешь его взорвать».
5.
«Я воплотил себя в Хедерере, — скажет позже Ж.-П. Сартр. — В том смысле, что хотел бы им быть, если был бы революционером».
Сартр всегда ставил литературу выше философии. Возможно это и преувеличение. Но одна его пьеса «Грязными руками» стоит десятка учебников по истмату.
2000
